Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
UMKA-I-KIM1

Скандальный «Поэт»

Умка: «Чувствуется, что главные скандал-мейкеры в данный момент где-то далече: это уже по «Левиафану» и «Тангейзеру» было заметно — пузырики лопаются, а кипения и нет»

Текст: Анна Герасимова
Фото: Коллаж на основе фото с сайта umka.ru

Присуждение крупной премии «Поэт» одному из зачинателей советской бардовской песни Юлию Киму вызвало такие горячие споры в литературной среде, как ни одно из девяти предшествующих награждений. Можно ли считать поэтом профессионального либреттиста, «песенника»? Усугублялось дело еще и тем, что двое предыдущих лауреатов, Александр Кушнер (который был первым лауреатом) и Евгений Рейн, «хлопнули дверью» и вышли из состава жюри, объявив, что подобное решение «размывает традиционные представления о поэзии». ГодЛитературы.РФ обратился за разъяснениями к кандидату филологических наук, переводчику с литовского и английского, редактору-составителю книг Введенского и Хармса Анне Герасимовой, более известной, впрочем, как Умка.

Говорят, что Юлий Ким
Не желает ездить в Крым.
И за это Киму дали
Сразу сорок две медали.
(Частушка)

В кои-то веки меня попросили прокомментировать событие «большой» внешней жизни — той, где гремят медалями и скрещивают копья, мечут молнии и предсказывают погоду, публично осуждают и одобряют, а главное, присуждают и получают премии. Признаться, я об этом событии узнала прямо от «заказчика» — старого знакомого, представителя уважаемого интернет-портала или как это там называется. В моей ленте на «Фейсбуке», а тем паче в «ВКонтакте», ни слова об этом, разве что поздравление «Юлику» от Льва Рубинштейна. Ни о каком скандале речи не было.

По предложению «заказчика», для простоты будем звать его по привычке Мишей, я ознакомилась с «материалами дела» и заскучала.

Чувствуется, что главные скандал-мейкеры в данный момент где-то далече: это уже по «Левиафану» и «Тангейзеру» было заметно — бульк-бульк, пузырики какие-то лопаются, а настоящего кипения и нет. То ли дело история с плясками в храме! Вот это был звездный час наскоро возрожденного к жизни российского скандала, о котором еще Василий Курочкин, главный из поэтов «Искры» (не ленинской, а той, в честь которой ленинская была названа — сатирического журнала бурных 60-х позапрошлого века), писал:

Скандал, пугающий людей!
Скандал, отрада наших дней!
Скандал! «Как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!..
Как много лиц отозвалось»
В искусстве, в жизни и в науке!

(…)

Хвала, хвала тебе, Скандал!
Твоя волна — девятый вал —
Пусть хлынет в мир литературы!
Пусть суждено увидеть нам
Скандал свободных эпиграмм
И ясной всем карикатуры!

Это было написано в 1861 году, еще с энтузиазмом, которого «искровцы» потом неизбежно лишились. Советский литературно-художественный дискурс начисто исключил из своего обихода скандал как средство продвижения события: даже массированная общественная ругань была серьезной, сдержанной, выверенной, все по-взрослому, без истерики, сразу молотком по голове, и оппонировать ей можно было лишь шепотом под одеялом. Сейчас традиция скандала возродилась в полном объеме, ведь, несмотря на очевидность торчащих отовсюду железячек (можно называть их духовными скрепами), мы некоторое время прожили в обществе потребления и теперь нескоро избавимся от его тяжелого наследия. Потребитель информационного товара — прежде всего потребитель, и привлечь его внимание стремятся прежде всего испытанным методом — скандалом. Но, поскольку главные мастера заваривать кашу явно куда-то свалили, делается это вяло, неумело, подручными методами. Скучно, короче.

Преодолевая скуку, я почитала кое-что в интернете по заявленной теме и поняла так: вот выдавали какую-то большую премию, прямо-таки полтора миллиона рублей (неплохие бабки, кстати), и вся она ушла к Юлию Киму. А некоторые из уважаемых членов жюри возмутились, — дескать, он не настоящий поэт, — и в знак протеста покинули состав жюри. И по этому поводу в интернете поднялся крик — надо сказать, довольно вялый крик, потому что, собственно, особого предмета для разговора нет. Но на несколько моментов можно обратить внимание.

1. Уровень обсуждения. Основной вопрос, волнующий оппонентов, — национальность лауреата национальной премии. Это столь же позорно, сколь и предсказуемо: ксенофобия, в том числе национальная, — настоящий бич недоразвитых социумов. Ах, надо же, он кореец, — возмущаются люди, которые, если бы не это событие, вряд ли бы узнали о существовании Юлия Кима как такового. Между прочим, только наполовину кореец, а на другую половину вообще ужас какой-то, но об этом еще не все догадались.

2. Субъект выдачи премии. На этом месте в первом варианте статьи была распанахана целая инвектива в адрес другой организации под той же аббревиатурой — РАО, — которая вроде как призвана блюсти авторские права и от сомнительных услуг которой мы сразу отказались. Что как нельзя лучше иллюстрирует мое невежество в этой сфере. Венчало эту инвективу следующее заключение: «То есть, как я понимаю, деньги Киму были выданы из этого самого Фонда РАО. Остается только радоваться, что таким путем заработанные деньги (надеюсь, не последние) ушли в подарок талантливому человеку». Поскольку я не знаю, каким путем зарабатывает деньги то РАО, о котором речь на самом деле, это заявление теряет смысл, но для красоты я его оставлю на месте.

3. Факт возмущения и отказа членов жюри. Вот это самая удивительная часть программы. Я бы могла это понять в нескольких случаях. Первый (советский) — если бы это были тусклые функционеры с комплексом неполноценности из-за собственной творческой несостоятельности, а премию дали талантливому, но не именитому. Второй (оттепельный) — если бы это были устаревшие мэтры предыдущего поколения, а премию дали молодому, наглому. Третий (перестроечный) — если бы члены были молодые и наглые, а лауреат — отживший и устаревший. Но нет, все фигуранты одного поколения, ни дарованием, ни признанием не обиженные. Единственное — Ким поэт поющий, то есть с точки зрения ревнителей жанра — не совсем настоящий. Ну, тут плетью обуха не перешибешь: сама сколько раз налетала. Это такая специфическая профессиональная вещь, без нее никак. Она в любой профессии бывает: «Нимфа, она разве кисть дает?»
Раз послушаешь — но это ведь из хора!
Балалаечник!

Тут членов можно понять, хотя бы по-человечески. Я их гораздо лучше понимаю, чем, например, американцев, которые своего Боба Дилана считают великим поэтом и регулярно снабжают различными премиями и регалиями. Боб Дилан — великий чувак и замечательный автор, но, признаться, вне пения, вне надтреснутого его голоса и более или менее музыкального сопровождения лично мне его тексты не катят. Хотя люблю чрезвычайно и считаю одним из главных своих (и не только своих, конечно) учителей. (Оговорюсь, что в американской поэзии я вообще не смыслю, не особо люблю и не понимаю.) То же (не кричите только!) касается Егора Летова: выдающийся автор, но предпочитаю не на бумаге. (Не говоря уже о менее выдающихся авторах, которых не предпочитаю даже не на бумаге.) Интересно, что сказали бы уважаемые члены, если бы поэтическую премию посмертно присудили Егору Летову?

4. О наболевшем. А кому надо было ее присудить? В стране, как известно, наблюдается поэтический бум. Поэтические фестивали, без единого гитариста, собирают сотни людей в самых неожиданных городах, от Вологды до… не знаю докуда, например, как водится, до Находки. Там и сям проводятся «поэтические слэмы»: поэты соревнуются, кто больше аплодисментов наберет и «победит». Слыханное ли дело? Толпы народу выкладывают свои опусы на разбухшем ресурсе «Стихи.ру», на который заглянуть страшно, как на заброшенную кухню, полную тараканов. (Хотя, допускаю, что там и неплохие поэты есть.) Понятие поэзии в очередной раз подвергается катастрофическому размыванию: отличить истинное от графоманства стало по-настоящему трудно. Что называется, «научились» — точно так же, как научились играть на гитаре толпы музыкально-грамотных молодых людей, а послушать-то и некого. Сакраментальное «а ведь вроде ничего» грохочет, как сводный хор мальчиков и бунчиков. В поэтическом движняке есть свои звезды: Емелин, Романова, Воденников, сейчас еще некая Астахова (все недосуг почитать), кого еще назвать? (Это не реклама, отнюдь. Реклама вот: знают тех, на кого случайно или намеренно упал луч славы, а некоторых действительно замечательных поэтов никто не знает: Дмитрия Горчакова, например, или Наталью Первушеву, — называю навскидку из числа своих друзей и корреспондентов.) Многие «звезды русского рока» (прости Господи) кинулись издавать на бумаге свои стихи и даже просто песенные тексты, о качестве которых умалчиваю. Не говоря уже о том, что тексты песен уместны только на обложках пластинок или дисков: вне музыки они существовать не могут, а если могут, значит, это не тексты, а более или менее удачные стишки, более или менее — как правило, менее — удачно «положенные» на музыку.

(Честно добавлю, что лично мне эта ситуация только на пользу. Еще десять лет назад, со скрипом собирая свою первую самиздатскую книжку, я была уверена, что ограничится парой десятков экземпляров. Я не знаю, сколько мы их продали и раздали на концертах, постоянно дополняя и допечатывая на принтерах различных не ведающих об этом контор, — сколько тысяч экземпляров этой тоненькой книжечки, имитирующей компьютерным шрифтом ту самую «эрику», которая берет четыре копии. Не считала. Иногда пытаются позвать просто почитать стишки, без пения! Вы можете себе такое представить десять лет назад?)

5. Самое неинтересное: политическая подоплека. Знакомясь с материалами дела, я узнала, что Ким, оказывается (в отличие от своего ровесника и соратника, тоже весьма уважаемого автора — Городницкого), не поддержал присоединение Крыма и даже написал несколько произведений, в которых, игнорируя работы классиков о роли личности в истории, говорит о предполагаемом единоличном виновнике торжества в несколько устаревших терминах из серии «уйди сам». Что по меньшей мере недальновидно — но, как выяснилось, только в теории, а на практике оказалось вдруг очень даже полезно. Не знаю, «чье» на самом деле это РАО — в Сети нашлись злые языки, которые уверяют, что каким-то боком проамериканское, и кричат: «ага-ага, теперь все понятно!». Следуя теории заговора, можно выдвинуть дикое предположение: члены жюри ушли специально-показательно-нарочно, чтобы привлечь внимание к этому событию и лично к персоне Кима, который вместо ожидаемой расхожим советским сознанием опальности заработал полтора лимона «всею жизнию своею». И что премию дали спецом, чтоб показать: вот видите, мы не преследуем инакомыслящих, а совсем даже наоборот.

Не знаю, мне, честно говоря, вся эта возня кажется надуманной. Хорошо, что у Кима будет лишних полтора миллиона — песни у него были симпатичные, несчастных он по темницам не расстреливал и ни в чем предосудительном, кроме сочинения текстов для мюзикла «Нотр-Дам», не замечен. Ну, тоже, вероятно, деньги нужны были. Может, сейчас уже и не понадобится ничего подобного сочинять. Кто не знал, кто это такой, — так и не узнает (разве что недельку будет знать, что это какой-то такой, которому какую-то премию то ли дали, то ли не дали, — а потом забудет). Кто знал и любил — будет и дальше знать и любить. Кто знал и не любил — будет дальше по-своему. Творчество уважаемых членов жюри никак не изменится в результате их решения выйти из состава: не членством в этом жюри были они известны и ценны, не им и останутся таковы. Кто знал, любил и уважал их творчество — останутся при своих, кто нет — тот нет. Хочется всем дать совет держаться подальше от официальных организаций и официальных же премий, но разве кто послушает? Скажут: если ты, Аня, такая умная, чего же ты такая бедная? — и будут правы.

Скучно с вами, ребята. Даже скандала как следует сделать не умеете.

Просмотры: 93
17.04.2015

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

Обсуждение закрыто.

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ