Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Стихи вместо мебели

За что немецкие студенты любят Чехова и Достоевского

Интервью: Андрей Васянин/РГ
Фото: канал «Культура»

В Москве на Международном форуме литературных музеев побывал Томас Шмидт, директор департамента музеев и памятных мест земли Баден-Вюртемберг, сотрудник Государственного литературного архива Германии в Марбахе. Под его началом больше 100 домов-музеев писателей, включая Шиллера, Гессе, Хебеля и других, а еще в Бадене хорошо помнят Гоголя, Тургенева, Чехова и Достоевского. Герр Шмидт являет собой редкое сочетание крупного госчиновника и практикующего литературоведа и куратора, он лично ведет более чем 20 литературных музеев. С этой темы мы и начали разговор.

Господин Шмидт, насколько верно суждение о том, что классический музей как явление исчерпывает себя в прежнем виде?

Томас Шмидт: Отчасти. Число литературных музеев по миру растет, растет, а в Европе так и просто наблюдается музейный бум, наплыв посетителей. Другое дело, что, скажем, в Германии, стандартный турист — обыватель за 60, у которого есть деньги. А вот что касается публики помоложе, школьников… Им часто достаточно бывает трехмерной картинки на экране.

Особенно, если, скажем, дом поэта — «не настоящий», как, скажем, музей Гёте во Франкфурте, попавшим под авианалет в войну и потом воссозданный.

Томас Шмидт: Да, дом, где родился поэт, был уничтожен до первого этажа, восстановлен — и в нем практически ничего аутентичного не сохранилось. В таком случае, мне кажется, важнее всего передать атмосферу и дух места, «инсценировать» аутентичность. Дом-музей поэта Иоганна-Петера Хебеля, когда я пришел туда куратором, был переполнен предметами быта того времени, к поэту никак не относящимися. Так я заменил их тем, что впрямую касается Хебеля, например… кусками угля. И когда к ним подходят школьники — на весь зал звучат знаменитые «аллеманские стихи» поэта, написанные после посещения фабрики, о жизни рудокопов. Ребята рассматривают не стул или прялку, — а находящийся здесь же лист рукописи, и он сам рассказывает о себе.

Мебель не так важна, как стихи?

Томас Шмидт: А в России гораздо сильнее впечатлены своими поэтами, вы гораздо эмоциональнее относитесь к литературе, чем немцы. И музейных работников это касается в первую очередь. Здесь привязаны к каждому предмету, к каждому экспонату музея, независимо от того, имеет ли он прямое отношение к писателю, и такое возвышенное отношение к литературе повсюду. Впрочем, русским литературным музеям можно только позавидовать, они абсолютно неотъемлемая часть культурного фона. Взять хотя бы Арбат — тут Пушкин, Аксаков, Герцен, Окуджава… А Переделкино!

На самом деле важно все…

Томас Шмидт: Главное, чтоб посетитель, восхищающийся творчеством писателя, согласился принять атмосферу музея как факт — да, это место подлинно, аутентично, поэт жил именно так. И куратор должен передать атмосферу подлинности. Хороший пример — музей Пастернака в Переделкине. Там на входе фото, где видно, как выглядел дом при жизни, и через минуту, оглядевшись, понимаешь — это та самая мебель.

А как вам кажется, почему западный читатель из русской литературы выделяет Толстого, Чехова и Достоевского?

Томас Шмидт: Думаю, студентам и старшим школьникам нравится их душевное, эмоциональное отношение к героям. На Западе ведь все должно быть рациональным, а и Чехов, и Достоевский считают эмоциональный мир гораздо более важным для человека, чем его рациональное поведение. У русских писателей все напряженно, лихорадочно, у героев Достоевского одна за другой следуют предельные, кризисные ситуации, и это волнует читателя.

В литературе вы, кажется, русофил…

Томас Шмидт: И не скрываю этого. У деда на полке стояло «Преступление и наказание», я прочел его в 11 лет, это было что-то незнакомое, новое и потому привлекало. За Достоевским пришел Гоголь, совершенно поразивший меня своей сказочной изобретательностью, потом Тургенев…

Что последнее из русского прочли?

Томас Шмидт: Совсем недавно — «Камень» Мандельштама, причем по-русски, я учу язык. Побывав в Ясной Поляне, перечел «Войну и мир». В сумке сейчас, по работе, Цветаева и Пастернак, наш марбахский архив вместе с ГЛМ к 2017 году готовит российско-германскую выставку «Рильке в России». В истории немецкой литературы есть два основополагающих путешествия, перевернувшие жизнь поэтов, — Гёте в Италию и Рильке в Россию в 1900 году. Сейчас я ищу следы Рильке в российских музеях, побывал в разных архивах, впечатления невероятные. Помните фото, где Пастернак с книгой Рильке? Я несколько дней назад держал эту книгу в руках! Следующий пункт — питерские архивы.

В Рильке и влюбляешься сразу после пастернаковского «Я зачитался, я читал давно..».

Томас Шмидт: О, «За книгой»! Пастернак, переводя Рильке, между нами, много добавлял от себя — говорю как человек знающий Рильке по-немецки и по-русски. Он очень любил Райнера-Марию и сделал ему однажды самый большой оммаж, какой только может один поэт сделать другому, написав, что считает все свои тексты «бесконечным переводом Рильке».

Ссылки по теме:
Открылся Форум литературных музеев — ГодЛитературы.РФ, 26.12.2015
Литературные музеи России встретятся в Москве  — ГодЛитературы.РФ, 12.12.2015
Литмузей сплетает сети  — ГодЛитературы.РФ, 19.11.2015
В рамках Года литературы — сетевые проекты ГЛМ  — ГодЛитературы.РФ, 06.04.2015

29.12.2015

Просмотры: 0

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ