10.12.2021
«Большая книга»

Большие книги больших писателей

Церемония подведения итогов XVI сезона премии «Большая книга» оказалась энергичной и остроумной, а сами итоги – закономерными и обнадеживающими

Майя Кучерская на церемонии награждения лауреатов премии 'Большая книга' / Александр Корольков
Майя Кучерская на церемонии награждения лауреатов премии 'Большая книга' / Александр Корольков

Текст: Михаил Визель

В прошлом году, как мы помним, подведение итогов «Большой книги» пришлась на очередной локдаун, из-за чего пришлось грубо нарушить традиции: церемония прошла не в нарядном Пашковом доме по-над Кремлем, а в уютном камерном Электротеатре «Станиславский», почти все финалисты, включая оказавшегося победителем Иличевского, присутствовали виртуально, а вел ее не специальный ведущий, а один из призеров прошлого года Григорий Служитель, согласившийся ввиду чрезвычайных обстоятельств совместить свои писательские и актёрские ипостаси.

В этом году, к счастью, всё вернулось на круги своя: Пашков дом, полный зал, все финалисты (кроме застрявшего в Германии Гиголашвили) на сцене. Но организаторы всё-таки решили превратить исключение в традицию: писатель – победитель прошлого года присутствовал виртуально, и

ведущий этого года – тоже писатель и тоже виртуальный: главный юбиляр этого года, сам Федор Михайлович Достоевский собственной ИИ-персоной. Он «вел» церемонию посредством титров на большом экране, командовал «аплодисменты» и даже вступал в диалог

с актёрами, читающими пугающе актуальные фрагменты из «Дневника писателя». А вот от приветственных речей почётных гостей было решено отказаться вовсе. Говорили только сами победители. И это оказалось то самое «а что, так можно было?»

Все эти остроумные ухищрения режиссера и смелые решения организаторов не заслуживали бы отдельного упоминания, если бы они не передавали то самое ощущение: да, мир изменился, и литература, его описывающая – тоже.

Достаточно посмотреть под этим углом зрения на «призовую тройку»: «Филэллин» Леонида Юзефовича«Лесков. Прозёванный гений» Майи Кучерской«Вечная мерзлота» Виктора Ремизова. Первые два места не зря разделяют друг от друга всего два голоса жюри (499 против 497). При всей разности этих двух замечательных книг, что-то общее у них есть: они суть документальные романы, в которых своеобычным авторским языком, основанном на авторском мироощущении и темпераменте, описаны реальные исторические события и исторические личности. Майя Кучерская «зажата» фактами исторической биографии героя, и поэтому больше уходит в стиль и язык.

У Юзефовича больше свобода маневра, но пользуется он ей крайне экономно.

Да, его главные герои всё-таки вымышленные (или скорее собирательные) – но зазор между отставным штабс-капитаном Мосцепановым, французским полковником-филэллином Фабье с одной стороны, и Александром I, баронессой Крюднер и другими историческими персонажами – с другой, совершенно незаметен, так плотно подогнаны цитируемые и придуманные автором факты и документы. Приходит в голову сравнение с «Войной и миром», где тоже выдуманный Болконский приносит донесение реальному Кутузову, и это сравнение преувеличено совсем немного: «Филэллин» – превосходный историософский роман.

Леониду Юзефовичу удаётся через довольно вздорного героя (которому, как справедливо замечает Татьяна Веретенова, тоже ведь позарез надо передать царю Александру важный секрет – совсем как лесковскому Левше), выразить не просто шум, но поступь времени, его мерность и неостановимость. И, не скатываясь в подмигивание читателю и «фигу в кармане», высказаться о всех национально-освободительных и/ли сепаратистских движениях – так, что это оказывается применимо и к Греции 1820-х годов, и ко временам куда более близким.

На фоне этих двух замечательных новаторских романов-исследований «бронзовый призер» этого года, «Вечная мерзлота» Виктора Ремизова – вышедшая, заметим, аж во Владивостоке, в издательстве «Рубеж», и только сейчас переизданная в московской «Альпине», не то чтобы проигрывает, но выглядит куда более традиционно. Она тоже посвящена малоизвестной странице российской истории, на сей раз века XX – титанической Трансполярной железной дороге, возводимой на самом излете сталинский эпохи, 1949-1953, истинно сталинскими методами, но это именно традиционный плотный роман, то самое «над вымыслом слезами обольюсь» – немудрено, что при несомненных достоинствах он замкнул призовую тройку с отставанием в двадцать голосов (473) – все-таки эксперты Литературной академии оценивают не только тематику и мастерство исполнения, но и актуальность.

Еще большее отставание демонстрируют финалисты, оказавшиеся в итоге на четверым и пятом местах: «Оправдание острова» Евгения Водолазкина (448) и «Сад» Марины Степновой (434). Что тоже вполне объяснимо: остроумная аллегория Водолазкина, своеобразное переосмысление житийной литературы в лишенном благодати мире, мало что добавляет к его репутации «русского Умберто Эко» (что есть довольно сомнительный комплимент для зрелого оригинального писателя), а погруженная в идеализированный XIX век история о женском равноправии, поздней беременности и любви к лошадям всё-таки слишком «гендерно окрашена». Что, как свидетельствуют продажи, по достоинству оценили читательницы, – но, видимо, среди академиков их оказалось меньшинство. При, повторяю, несомненных художественных достоинствах этого классического романа.

Мне скажут, что задним числом легко все объяснять, но дело в том, что тройку победителей – включая обладателя первого места – я «угадал» и вывесил в фейсбуке еще утром накануне церемонии. Руководствуясь не инсайдерскими слухами, а именно вышеизложенным соображениями. Угадал я и приближение к пьедесталу Марины Степновой. А вот с чем совершенно промазал – с «Рифом» Алексея Поляринова. Предполагая, что этот роман, тоже весьма новаторский по содержанию (история сект) и форме, вызовет больший интерес и тоже окажется «на подступах». Но нет – фактор «темной лошадки» перевесил. К тому же Поляринов успел серьезно засветиться как переводчик opus magnum Дэвида Фостера Уоллеса «Бесконечная шутка» - а г.г. члены Литературной академии до сих пор очень ревниво относятся к таким «отскокам» писателей в соседний цех. Так что «Риф» набрал вообще меньше всех баллов - 368.

А вот в чем я был уверен – так это в том, что никаких шансов подобраться к призёрам нет у самого радикального текста Короткого списка – «Раны» Оксаны Васякиной. Вопреки пылким иррациональным надеждам ее горячих поклонников. Попадание в короткий список – уже огромный успех представляемого ею автофикшна, сравнимый с получением ею несколько лет назад премии «Лицей». Причем по итогам голосования она оказалась даже третьей с конца (381), "обогнав" не только сверстника Поляринова, но и маститого Паперного.

И здесь уместно будет напомнить: завершая в 2015 году полушутливый обзор кандидатов на нобелевскую премию по литературе от России, в число которых, кстати, попала и Алексиевич, я уже вполне серьезно заметил, что вообще, конечно Нобелевскую премию пора дать Бобу Дилану – но это было бы слишком прекрасным, чтобы оказаться правдой. Тем не менее, эта прекрасная правда воплотилась уже через год. Интересная штука – прогнозы. Мы вступаем в предновогоднюю полосу подведения итогов и загадывания планов на будущий год. Подумайте хорошенько.