САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Есть от чего в отчаянье прийти

Скончавшийся в этом году фантаст Владимир Свержин в последние годы жизни написал книгу, вызвавшую у издателей ассоциации со словом «детектив» . Что же это за книга?

Текст: Петр Моисеев*

Называется она «Анонимное общество любителей морских купаний», а действие ее разворачивается в конце XIX века. Последним обстоятельством после Акунина никого не удивишь, зато обращение к этой эпохе накладывает особую ответственность. Естественный вопрос, который возникает в таких случаях, - можно ли будет если не поставить очередное «ретро» рядом с лучшими вещами о Фандорине и Пелагии, то хотя бы «поставить зачет»? Будем разбираться.

Действие — и это довольно оригинальная черта — у Свержина происходит не в России, а в Монако, хотя главный герой — граф Владимир с не очень графской фамилией Тарло — русский подданный польского происхождения. В начале книги (которая оформлена как роман, но фактически представляет собой цикл новелл) его - «игрока, авантюриста, дезертира» - неожиданно приглашает на службу госпожа Ле Блан, возглавляющая то самое анонимное общество, которое на самом деле — секретная служба Монако. У графа, дескать, есть, с одной стороны, склонность к загадкам и головоломкам, а с другой — большие проблемы в виде долгов и невозможности появиться на территории Российской Империи. В результате непродолжительных уговоров граф становится оком государевым и действительно неоднократно разбирается в разного рода странных ситуациях. Например — в явлении русалки у берегов княжества. Детектив нередко тяготеет к такого рода псевдомистическим загадкам — от «Перстня» Баратынского до «Пророчицы» Слободского. Однако такт и вкус писателя проявляются в том, как он развертывает подобный сюжет. Свержинская русалка посередь бела дня подплывает к кораблю и заявляет о намерении народа Атлантиды установить дипломатические отношения с Монако. Можно быть сколь угодно низкого мнения об уме официальных лиц, но любой уважающий себя принц на такое интересное предложение ответит полным игнорированием. У Свержина же власти Монако действительно предпринимают определенные шаги в надежде на то, что русалки привлекут в княжество новых туристов. «Есть такие мгновения» в некоторых книгах, такие моменты... «На них можно только указать -- и пройти мимо». Не будешь ведь печатно называть новеллу бредовой?

Тем более что это одна из первых историй — значит, есть надежда, что дальше будет лучше. И правда, настолько неестественных положений в книге, пожалуй, больше не будет. Однако ощущение абсурда не исчезает. В новелле «Левая рука Геракла» на раскопках находят вроде-бы-древнегреческие статуи. Ну ладно, можно принять, что эти статуи приписываются вымышленному скульптору, хотя чем плохи Фидий или Скопас — непонятно. Но когда выясняется, что этот древнегреческий скульптор жил за 1900 лет до Рождества Христова… впору заскучать по русалкам.

А ведь все могло бы быть не так уж и плохо. Проблемы, которые решает граф Тарло, в общем-то, не так уж и плохо придуманы. Блестящими их не назовешь, но в целом детективная схема чаще выдерживается, чем нет. Ляпы и натяжки, подобные приведенным, тоже встречаются не в каждой новелле. Правда, практически за каждой необъяснимой ситуацией в сборнике скрывается мошенничество. Это производит впечатление некоторого однообразия, но и это можно было бы простить, если бы автор хотя немного соотносил свои фантазии с реальностью. Надо сказать, что Свержин попытался подстраховаться от последствий собственного… недостатка знаний, скажем так. Во всяком случае, именно поэтому (на мой взгляд) он сделал декорациями своей книги Монако — среднестатистический русский читатель только и знает, что там рулетка есть, а на отечественной истории можно погореть быстро. Но дело не в том, что ты выбираешь в качестве места действия, а в наличии литературного таланта и в отношении к выбранной профессии. Безусловно, в развлекательной литературе возможны и некоторые натяжки в поведении героев, и некоторые исторические неточности. Однако злоупотребление этими возможностями как раз и показывает меру таланта. Вполне возможно, что, описывая иные миры, фантаст Свержин был более правдоподобен. В таком случае — ему однозначно не стоило уходить с этого поля.

* Петр Моисеев — кандидат философских наук, литературовед, специалист по истории и теории детективного жанра