САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

«Книжный» фарфор СССР

Образ книги воплощен во многих произведениях декоративно-прикладного искусства. Самобытный феномен культуры СССР – агитационный фарфор

«Книжный» фарфор СССР. Галина Якимова. Встреча (Матрос на свидании с девушкой), 1954
«Книжный» фарфор СССР. Галина Якимова. Встреча (Матрос на свидании с девушкой), 1954

Текст: Юлия Щербинина

После революции 1917 года на бывшем Императорском фарфоровом заводе обнаружились солидные запасы заготовок, так называемого белья, которые пустили на производство политически заряженных тарелок, чашек, вазочек, фигурок... В отличие от искусства агитплаката, представленного в общественных местах, фарфор должен был укреплять боевой дух советских граждан в камерной, домашней обстановке. Воздействовать лично, а не публично.

Яков Троупянский «Красноармеец с книгой», 1923

Так фарфор – «белое золото Востока» – оказался в плавильном котле революции, чтобы создать идеальный новый мир коммунистической мечты. Изящные тарелочки, кокетливые чашки, массивные блюда и целые сервизы украшались советской символикой и пламенными призывами. Такая посуда вручалась в качестве поощрения передовикам производства, ударникам сельхозтруда и даже красноармейцам.

Рудольф Вильде, Михаил Пещеров «Профессиональное образование – условие организации труда», 1920


Михаил Мох «Без книги нет знания», 1929

Сама идея была не нова: еще в царское время выпускалась посуда с росписью, прославляющей имперскую мощь и военные победы России. Однако молодое Советское государство стремилось распространять свою идеологию на любой доступной поверхности. Рядом с молотками и серпами, винтовками и знаменами органично смотрелись книги – символ просвещения народа, обновления жизни и знания, «рвущего цепи рабства». Ряд изделий с «библио»-мотивами был изготовлен по заказу Государственного издательства.

Александра Щекотихина-Потоцкая «Всем, кто смел и сердцем молод – в руки книгу, серп и молот», 1921

Александра Щекотихина-Потоцкая «Знание рвет цепи рабства», 1921

Некоторые работы привлекают изощренной фантазией и смелостью образов. Как вам, например, тарелочка с изображением древнерусского летописца, корпящего над историей Великого Октября? Надпись на свитке гласит: «В лета 1924 умер Ленин».

Стелла Венгеровская «Летописец», 1924

Сочетание хрупкого элитарного материала и лобовых пролетарских лозунгов дало удивительный эффект: из средства пропаганды агитационный фарфор превратился в вожделенный предмет коллекционирования. Большинство изделий сразу оказывались у собирателей, не доходя до пролетарских кухонь. Острая нехватка средств в 1920 году вынудила Советское правительство продавать агитфарфор на международных ярмарках, где он, по словам наркома просвещения Анатолия Луначарского, «исполнял роль полпреда государства Советов», а на самом деле алчно раскупался врагами большевистской власти.

Особое место в галерее советского фарфора занимают статуэтки читателей и читательниц, выпускавшиеся Ленинградским, Дулевским, Сысертским, Дмитровским и другими фарфоровыми заводами. Красиво именуемые малой пластикой, они являют собой и собирательные портреты людей эпохи СССР, и милые жанровые «зарисовки с натуры», и образчики коммунистической пропаганды.

Елена Данько «Девушка с книгой», 1921


Иван Кузнецов, Михаил Мох «Девушка с книгой в левой руке», 1931

Однако благодаря возвышенному образу книги к фарфору не прилипла идеологическая шелуха. В работах талантливых мастеров – Наталии и Елены Данько, Галины Якимовой, Софии Велиховой, Елизаветы Трипольской, Михаила Моха, Ивана Кузнецова, Якова Троупянского – видны мягкий юмор, легкий шарж, тонкая самоирония. Статуэтки лишены бездарной карикатурности и мещанской пошлости. По их индивидуальной манере и общему стилю можно изучать самые разные художественные направления – от академизма до конструктивизма.

Очень любопытно рассматривать воплощенные в фарфоре конкретные издания – символы эпохи. Присмотритесь к известным работам Наталии Данько. В руках у девушки девятое издание журнала «Работница» – флагман периодической печати своего времени. Статуэтка, выпущенная к пятилетию Красной армии, предрекает скорое превращение ее истории в увесистый многотомник.

Наталия Данько «Речь», 1923


Наталия Данько «Пять лет Красной армии», 1920-е

Книжная тематика не обошла вниманием и представителей союзных республик, и малые народы СССР. Кого только не встретишь среди фарфоровых читателей! Узбеки, туркмены, нанайцы, калмыки, чукчи… Национальный колорит придавал фигуркам особое очарование и немалую коллекционную ценность.

Елизавета Трипольская «Туркмен, пишущий письмо, и Читающая туркменка», 1933

Особо впечатляют сложные композиции вроде знаменитого чернильного прибора «Шота Руставели» работы Наталии Данько к 750-летию грузинской эпической поэмы «Витязь в тигровой шкуре». Прославленный грузинский поэт XII века был земляком Сталина, что придало его фигуре особый политический статус. «Отец народов» любил цитировать афоризмы Руставели: «Опасней недруга близкий, оказавшийся врагом»; «Коль нашла ворона розу, мнит себя уж соловьем».

В исполнении Данько поэт напоминает восточного сказочника, поглощенного созданием своего бессмертного эпоса. Из нескольких вариантов росписи чернильницы, пожалуй, самый интересный – кисти Алексея Воробьевского. Другие художники просто выводили название поэмы в раскрытой книге, а Воробьевский целиком заполнил фарфоровые страницы затейливой вязью и украсил изящными виньетками.

Наталия Данько, Алексей Воробьевский «Шота Руставели», 1938

Возвышенный образ Книги разрушал лубочные представления о советском читателе как строителе коммунизма, придавая фарфору аристократическое обаяние. Идеологический пафос вытеснялся гуманистическим. Это и неодолимая тяга к знаниям, и преображающая сила искусства, и рождаемое в процессе чтения «единство душ».

Галина Якимова. Встреча (Матрос на свидании с девушкой), 1954


София Велихова «Нахимовцы», 1949

Динамичный и дерзкий фарфор стал памятником советской мифологии. Хрупкие читатели по-прежнему покоряют нас правдивой простотой и трогательным изяществом. Не случайно магическая Книга Смысла из культового романа Михаила Елизарова «Библиотекарь» называется не иначе как «Дума о сталинском фарфоре».