Военной осенью 1941 года Константин Симонов написал стихи, которые потом нечасто включали в его сборники. Несмотря на громкую славу и силу этих строк. Такие стихи можно было написать только в пору поражений и отступлений, от отчаяния. Он обращался к Сталину. Лично. И в то же время – на всю страну. Обращался не так, как это было принято в довоенные годы, которые теперь казались идиллическими. Кажется, поэт в этих стихах переходит на крик.
Много лет спустя, в своей суховатой, но точной в формулировках книге-размышлении Симонов рассуждал так: «Стихи эти целиком посвящены нашему тогдашнему отношению к Сталину и нашим, связанным с ним надеждам. Я и сегодня не стыжусь этих стихов, не раскаиваюсь в том, что написал их тогда, потому что они абсолютно искренне выражали мои тогдашние чувства, но я их не печатаю больше, потому что то чувство к Сталину, которое было в этих стихах, во мне раз и навсегда умерло.
То значение, которое имел для нас Сталин в тот момент, когда писались эти стихи, мне не кажется преувеличенным в них, оно исторически верно. Но я уже не могу читать эти стихи с тем чувством, с которым я их писал, потому что я давно по-другому отношусь к Сталину. Вижу и великое, и страшное, что было в нем, понимаю на свой лад меру содеянного им — и необходимого, и ужасного, но ничего похожего на чувство любви к нему у меня не сохранилось».
Но тогда, осенью 1941 года, любовь и вера все-таки были. И, судя по всему, Симонов не сомневался, что только решительность Сталина, только его единовластие может привести к победе. А в том, что сражаться следует до последней капли крови, Симонов и миллионы его единомышленников не сомневались. Только как сломать волю врага, который считался непобедимым? Ключевое слово этого стихотворения – «суровый». Оно точно передает ощущение тех осенних дней, той трагической решимости. Скоро придут победы, в небе вспыхнет просвет. А эти стихи Симонова навсегда останутся памятником осени 1941 года.
Суровая годовщина
- Товарищ Сталин, слышишь ли ты нас?
- Ты должен слышать нас, мы это знаем:
- Не мать, не сына — в этот грозный час
- Тебя мы самым первым вспоминаем.
- Еще такой суровой годовщины
- Никто из нас не знал за жизнь свою,
- Но сердце настоящего мужчины
- Лишь крепче закаляется в бою.
- В дни празднеств, проходя перед тобою,
- Не думая о горестях войны,
- Кто знал из нас, что будем мы судьбою
- С тобою в этот день разлучены?..
- Так знай же, что в жестокий час разлуки
- Лишь тверже настоящие сердца,
- Лишь крепче в клятве могут сжаться руки,
- Лишь лучше помнят сыновья отца.
- Все те, кто праздник наш привык с тобою
- В былые дни встречать у стен Кремля,
- Встречают этот день на поле боя,
- И кровью их обагрена земля.
- Они везде: от пламенного юга,
- От укреплений под родной Москвой
- До наших мест, где северная вьюга
- В окопе заметает с головой.
- И если в этот день мы не рядами
- По праздничным шагаем площадям,
- А, пробивая путь себе штыками,
- Ползем вперед по снегу и камням,
- Пускай Информбюро включает в сводку,
- Что нынче, лишних слов не говоря,
- Свой штык врагу втыкая молча в глотку,
- Мы отмечаем праздник Октября.
- А те из нас, кто в этот день в сраженье
- Во славу милой Родины падет,
- В их взоре, как последнее виденье,
- Сегодня площадь Красная пройдет.
- Товарищ Сталин, сердцем и душою
- С тобою до конца твои сыны,
- Мы твердо верим, что придем с тобою
- К победному решению войны.
- Ни жертвы, ни потери, ни страданья
- Народную любовь не охладят
- Лишь укрепляют дружбу испытанья,
- И битвы верность русскую крепят.
- Мы знаем, что еще на площадь выйдем,
- Добыв победу собственной рукой,
- Мы знаем, что тебя еще увидим
- Над праздничной народною рекой.
- Как наше счастье, мы увидим снова
- Твою шинель солдатской простоты,
- Твои родные, после битв суровых
- Немного постаревшие черты.
- Ноябрь 1941 года.
