Текст: Андрей Васянин
Любопытную от природы Алису, героиню кэрролловской «Алисы в Стране чудес», вдруг, независимо от Кэрролла, начинают одолевать вопросы: «Как жить?», «Зачем жить?», «Чему верить?». То есть основные вопросы человеческого бытия. На которые она пытается найти универсальный ответ, а именно — Истину, которой будет руководствоваться в жизни, а может, и вытатуирует на руке.
Французский философ Роже-Поль Друа, опытный искатель Истины, взялся познакомить среднестатистического читателя с мировой философией, выбрав для этого, возможно, самый доходчивый путь — сказку, условно продолженную.
...В задумчивости Алиса отправляется в сад, проваливается, естественно, в кроличью нору и оказывается... Нет, не в Стране чудес, а в стране идей, где ее попутчиками, собеседниками и советчиками станут не Белый Кролик с Чеширским Котом, а величайшие философы мира — от Сократа до Фрейда и Ницше. Разобраться во множестве философских и этических идей Алисе помогают новые сказочные спутники — Умная Мышь и Кенга, но не мама из «Винни-Пуха», а ходячая — то есть, прыгающая — энциклопедия, живой Гугл и Фея Возражения — нечто среднее между кэрролловскими Герцогиней и Королевами.
Перед нами полный иронии, теплого юмора, познавательный роман-путешествие по главным философским идеям. Пройдем короткой тропкой – вслед за древнегреческим мудрецом Диогеном.
Роже-Поль Друа «Алиса в стране идей. Как жить?»
- Пер. с фр. Т. Петухова.
- М.: Фантом Пресс, 2025
–Все, хватит! Надоело быть Мышью, хоть Умной, хоть Безумной. Надоело водить экскурсии по этой стране, отвечать на вопросы. Надоело, что какая-то Фея, какой-то Кенгуру и вообще все подряд тебя одергивают.
Хочу быть самой простой мышкой! Жить по собственной природе. Больше ничего мне не надо. Гулять, озирать окрестности. Вдруг побежать вперед, остановиться, погрызть что-то. Повернуть направо, повернуть налево, поспать в укрытии, ни с кем не разговаривать. И ничего лишнего. Только жизнь. Наконец-то!
Алиса не может сдержать беззвучного смеха. Они с Мышью — не понять какой, Умной или Безумной, — по-видимому, в заброшенном сарае. Кроме соломы и старых инструментов, в этом обрушающемся здании ничего нет. Вид у Мыши беспокойный. Она замерла ненадолго. Никогда не знаешь, вдруг за этими старыми стенами притаились кошки? Бунтарка замечает в углу корку хлеба. Быстро съедает ее и бежит переваривать под копну сена.
Тут Алиса замечает, что сверху, с уцелевшей балки, на них смотрит мужчина.
Он уже несколько дней спит здесь, как бродяга. Он сбе-жал из родной страны и не знает теперь, как жить. Ему кажется, что все пути закрыты.
Наблюдая за мышью, он только что нашел ответ! Вот это озарение! Самое поразительное: ничего искать и не надо. Все уже здесь, под носом. И нечего ломать голову, мучиться без конца вопросами. Нужно просто жить согласно природе. Как мышь.
Алиса слышит, что мужчина бормочет:
“Нужно жить, как эта мышь, без одежды, без дома, без работы, без стеснения! Из-за того, как мы живем, все встало с ног на голову. И нужно вернуть все на свои места, отбросить бесполезное, возвратиться к природе.
Я буду жить как мышь. Или, скорее, как пес. Да, как пес. Справлять нужду, где придется. Есть все подряд, подчищать помойки. Спать на земле. Буду лаять, как пес, когда меня беспокоят, показывать зубы, когда подходят близко. Стану сам себе хозяином. Не думать о законах, все делать по-своему — звери этим и счастливы. Люди же придумали себе уйму ненужных запретов и обязательств. Забыв про природу, они выстроили свое несчастье. Пора порвать с этими условностями. Выйти разом из их тюрьмы”.
Алиса удивлена. Кенгуру шепчет ей, что этого странного человека зовут Диоген. Он родом из Синопы, города на берегу Черного моря, откуда сбежал, потому что был приговорён к смерти как фальшивомонетчик. Укрывшись в Афинах, он вплотную займется другой фальшью: условностями, приличиями, правилами общественной жизни.
Он будет следовать природе в самом прямом смысле, являя пример свободного существования.
Алиса решает тайно пробраться на улицы Афин, где повстречала Сократа. И видит Диогена — грязного, косматого, он таскает втихаря еду, подбирает, что упало с рыночных прилавков. В храме крадет из подношений богам поджаренное мясо. Дома у Диогена нет, так что он бродит весь день, спит в заброшенной цистерне. И одежды нет, только старый хитон и сумка. Личных вещей нет тоже: увидев, как ребенок пьет из ладошек, он разбил свою миску — ещё одна ненужная вещь, искусственность, без которой можно обойтись.
Алиса следит за ним, когда он приходит в дом к богатому афинянину. Слуги всячески упрашивают его не плевать на пол — пол из чистейшего мрамора, который только-только натерли, — а, когда приходит хозяин, Диоген плюет ему в лицо. И выходит, крикнув:
— Другого грязного места я не нашел!
“Мощно!” — думает Алиса, колеблясь между двумя чувствами. С одной стороны, решимость Диогена ее восхищает, но она не знает, что и думать о его выходках. Он явно перегибает. Она видит, как он оскорбляет прохожих, насмехается над людьми. Часто выходит забавно, но очень уж грубо, думает она. Хотя порой этот философ-бомж по-настоящему впечатляет. Почти без слов, одними поступками он преподает глубокие уроки. Вот он просит милостыню у статуи. И долго стоит перед ней неподвижно, с протянутой рукой.
— Что ты тут делаешь? — спрашивает прохожий.
— Привыкаю к отказам, — отвечает Диоген.
Успевшая успокоиться Мышь разъясняет Алисе:
— Привыкнуть к неприятностям, чтобы не страдать, когда они вдруг появятся, по Диогену — первое правило. Он приучает себя сносить холод, для чего ходит босиком по снегу, и сидит на солнце в самый зной, привыкая к жаре. В общем, он тренируется, чтобы его ничто не застало врасплох и можно было жить в покое, в согласии с природой.
— Он из “зеленых”? — спрашивает Алиса с интересом.
— В каком-то смысле, — кивает Мышь, — потому что, по сути, ему плевать на все, кроме природы. Единственное, что важно, — жить по-настоящему, здесь и сейчас, слушая свое тело. Неважно, чему нас учили. Неважно, если нам кажется, будто мы должны что-то делать из приличия, из уважения к заведенным порядкам и власти. Один случай прекрасно это иллюстрирует: встреча Диогена и императора Александра Македонского. Старый бунтарь волей-неволей стал знаменит, и Александр, на тот момент уже владыка мира, пришел к нему. Император любит философов, его обучал сам Аристотель. А потому он приветствует Диогена и предлагает тому исполнить его главное желание. На что Диоген отвечает знаменитой фразой: «Не заслоняй мне солнце”. Власть его не впечатляет. А вот тень — это неприятно. И самый могущественный из императоров вынужден посторониться.
— Супер! Правда, если это только из эпатажа... — бормочет Алиса.
— Если позволите... — перебивает Кенгуру.
— Как, и ты здесь? — удивляется Алиса.
— Я ВСЕГДА здесь, ваша светлость, — отвечает Ведока.
— Дерзайте, почтенный Кенг, вам все позволено...
— Диоген принадлежит к группе философов, которых называли киниками. В античной Греции слово “пес” звучало как “кюон”. Так что киники — это, так сказать, “собачьи” философы, потому что они, и мужчины и женщины, живут “как собаки”. Сперва о них говорили так с неприязнью, но они решили присвоить это название. Сегодня, в разговоре, мы называем “циником” того, кто говорит шокирующие вещи, отрицает общепринятую мораль. Смысл у слова другой, но произошло оно от киников, потому что они шокировали всех, идя наперекор принятым ценностям.
— Но зачем? — спрашивает Алиса.
— Потому что для киников счастье не в богатстве или власти и даже не в познаниях. Оно заключено прежде всего в нашем теле, и нужно дать телу то, в чем оно нуждается от природы: еду, отдых, секс, свободу двигаться и... в общем-то все! Вот почему каждый может быть счастлив, почти ничего не имея, но при условии, что отбросит выдуманные обществом обманчивые радости. Самое главное — избавиться от бесполезного!
— Безумцы! — шепчет Алиса.
— В точку, — продолжает Кенгуру. — Платон, с которым ты уже виделась, утверждает, что Диоген — это “сошедший с ума Сократ”.
— Ну и что это значит? — бурчит Алиса.
— Он, как и Сократ, хочет сделать нас лучше, дать шанс изменить свое существование, отталкиваясь от идей. Но Диоген переходит все границы. Желая жить, следуя природе, он в итоге разрушает общество. Киники — это бунтари-радикалы.
— Всезнающий мой Кенгуру, скажи, а женщины среди киников были?
— Ну конечно, милая Алиса, — отвечает польщенный Кенгуру, — среди них есть и женщины. Одна из самых известных — Гиппархия. Девушка из хорошей семьи, которую ждал брак с молодым, красивым и богатым аристократом. Но она влюбляется в Кратета, пожилого философа-киника, уродливого и бедного. Представь, как родители всеми силами пытались их разлучить! Но Гиппархия не хочет ничего слушать и, пригрозив им самоубийством, в итоге выходит замуж за Кратета. С тех пор она ведет совершенно вольную жизнь. Она отказывается молчать в сторонке, как полагалось в то время женщинам, и прилюдно отстаивает свои убеждения. Она эпатирует всех тем, что занимается с мужем любовью прямо на улице, на виду. Как собаки! И утверждает, что это и значит жить согласно природе. Стыд — бесполезное и даже пагубное изобретение общества, внушающего, будто секс — что-то позорное и грязное. Но это не так!
Алиса задумывается. С тех пор как она борется за спасение нашей планеты, ей всегда казалось, что природа мудрее, гармоничнее, уравновешеннее людей. Это из-за их безумств все разладилось. Но тут она даже не знает что думать. Природа — это ведь хорошо, да? Разве не надо ей следовать? Но, с другой стороны, не так-то просто отказаться от цивилизации и жить только по зову природы. Все-таки какого-то поведения стоит избегать, каких-то вещей не делать...
— Простите, конечно, но сперва надо решить, что мы берём за идею природы!
Голос Феи Возражения! Алиса узнает его из тысячи.
— Фея, дорогая! Где же ты была? — Алиса бросается ей на шею, обнимает. — Я так счастлива, что ты снова рядом. Я тут знакомлюсь с Диогеном и философами, которые хотят жить согласно природе, как собаки.
— Ну так вот, Алиса, в чем мое возражение: все зависит от наших представлений о том, что такое природа! Говоря, что надо жить, следуя природе, а не обществу, мы заранее у себя в голове противопоставляем природу общественной жизни. То есть у нас должна быть идея дикой и при этом хорошей природы. Мы должны верить, что ее-то мы и забыли и теперь расплачиваемся за это забвение, из чего делается вывод, что нужно вернуться к той самой природе, от которой ушли.
— Вот, по-моему, это очень верно!
— Не факт. А что, если я скажу тебе, к примеру, что природа враждебна, опасна и даже смертельно опасна для человека, если он остается один, сам по себе? Если скажу, что объединяться, помогать друг другу, делиться опытом, знаниями, навыками — первое условие для нашего выживания и развития? И что можно также представить, что наша собственная природа — инстинкты, позывы — бывает разрушительной как для нас, так и для других и ведет порой к несчастью?
— Честно говоря, я сбита с толку. Это все тоже, по-моему, верно.
— Погоди! Сейчас ты удивишься еще больше. Не зря же меня прозвали Феей Возражения! Может статься, что именно от природы людям свойственно сбиваться в группы, жить вместе, придумывать правила для совместного существования. Если разделяешь эту идею, уже не сможешь противопоставить природу обществу! Ведь оно тоже будет частью природы. По крайней мере, оно будет ее следствием, воплощением, и их уже не разделить так безапелляционно.
— Ну теперь... у меня точно голова идет кругом. Надо найти место поспокойнее, и ты объяснишь мне все снова. Может, зайдем куда-нибудь, посидим?
— С удовольствием, — соглашается Фея. — Мне тоже нужно передохнуть.
