Текст: Екатерина Коновалова
«“Маленький принц” был переведен когда-то залпом, “для себя”, без всякой мысли о печати, но свет увидел и переиздавался не раз. И каждый раз к новому изданию я что-то правлю, меняю, доделываю. Что было бы с этой сказкой, если бы в переводе покорно, слово за словом, следовать подлиннику?», — так рассуждает Нора Галь, автор канонического перевода «Маленького принца» на русский язык, в своей книге «Слово живое и мертвое» (1972).
Далее она приводит множество примеров с пояснениями, почему перевела то или иное выражение так, а не иначе, говорит о жарких спорах о гендере лиса («Лис в сказке или Лиса?») и, в конце концов, делает следующий вывод: «Понять и раскрыть смысл образа, смысл книги - право и обязанность переводчика».
Этим правом воспользовалась Ася Петрова. В конце 2025 года аллегорическая сказка Экзюпери вышла в свет в ее переводе. Книгу выпустило издательство «Волки на парашютах», иллюстрации к ней подготовила петербургский художник Катя Толстая.
Чтобы по‑настоящему оценить смелость нового перевода, стоит сперва обратиться к версии Норы Галь, которая для нескольких поколений читателей стала первым проводником на астероид В‑612.
Перевод Норы Галь, появившийся в 1959 году в восьмом номере журнала «Москва», прочно вошел в наш культурный код. А некоторые фразы из сказки (например, «Вы красивые, но пустые. Ради вас не захочется умереть» или «Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил») известны, кажется, почти всем — даже тем немногим, кто ее не читал.
Галь в своем переводе стремилась, как она сама признается, «сохранить главное». Ее текст легко ложится на слух, в нем нет резких стилистических всплесков, а речь Маленького принца обретает взвешенную, почти философскую интонацию. И читатели едва ли замечают хитрости, на которые ей приходилось идти при переводе: «Трудней было “выкрутиться” в “Маленьком Принце”. Вот появился прекрасный цветок, его нрав и поведение явно женские. По-французски la fleur женского рода. Мужской род здесь, хоть убейте, невозможен! Но поначалу нельзя прямо назвать цветок розой, принц этого еще не знает. И снова выручила замена: неведомая гостья, красавица. В таких случаях необходимо как-то схитрить, извернуться, чтобы сохранить главное» (Нора Галь, «Слово живое и мертвое»).
Из-за философской интонации, притчевости перевода Норы Галь книгу полюбили не только дети, но и взрослые. Однако, вместе с ней из текста ушла часть детской непосредственности, которой насыщен французский оригинал. Именно на это обращает внимание Ася Петрова в послесловии к своему переводу: «Прочитав "Маленького принца" в оригинале множество раз, я поняла, что очень хочу сделать свой перевод книги по одной единственной причине: я хотела восстановить детскую речь "Маленького принца", которую Нора Галь практически полностью нейтрализовала, кое-где даже опустив небольшие фрагменты текста».
Между детской искренностью и взрослой мудростью
Сравним переводы и посмотрим, как Ася Петрова справилась со своей целью.
Одно из самых ярких отличий двух переводов — трактовка французского «grandes personnes». Нора Галь переводит это как «взрослые» — привычно и нейтрально. Петрова же выбирает вариант «большие люди». Она подчеркивает не столько возраст, сколько статус: это не просто старшие, а «значительные персоны», которые противопоставлены принцу, «маленькому». Так рождается игра противоположностей, столь важная для духа оригинала. Маленький принц против больших людей.
Интересен эпизод с рисунком удава в самом начале сказки. Экзюпери пишет: «J’ai alors dessiné l’intérieur du serpent boa, afin que les grandes personnes puissent comprendre. Elles ont toujours besoin d’explications». Нора Галь передает это как: «Тогда я нарисовал удава изнутри, чтобы взрослым было понятнее. Им ведь всегда нужно все объяснять». Петрова же переводит: «В общем, тогда я прорисовал внутренности удава, чтобы до больших людей дошло. Вечно им нужны разъяснения». Возможно, в этом примере вариант Норы Галь звучит более лаконично и, как это и здесь следует, «по-детски», но перевод Аси Петровой формально точнее.
Или вспомним знаменитую просьбу принца: «S’il vous plaît… dessine‑moi un mouton». В оригинале чувствуется детское смущение: принц смешивает формы обращения («вы» и «ты»), словно не может решить, как правильно. Нора Галь оставляет лишь «Пожалуйста, нарисуй барашка» — вежливо, но без оттенка неловкости. Петрова бережно сохраняет эту детскую противоречивость: «Прошу вас… нарисуй мне барашка». И сразу слышится робкий голос мальчика, который боится показаться навязчивым.
Особенно заметно, как Петрова возвращает в текст фрагменты, которые Нора Галь предпочла опустить. Например, в сцене в пустыне Экзюпери подробно перечисляет, чего не испытывает принц: «ni égaré, ni mort de fatigue, ni mort de faim, ni mort de soif, ni mort de peur». Галь сокращает это до нейтрального: «По его виду никак нельзя было сказать, что это ребенок, потерявшийся в необитаемой пустыне». Петрова же дает полный и точный вариант: «Однако человечек не производил впечатления потерянного, или до смерти уставшего, или до смерти голодного, или до смерти обезвоженного, или до смерти напуганного». Так она подчеркивает упорство и жизнелюбие принца — качества, которые делают его героем, а не просто мечтателем.
Диалог с Лисом — еще одна точка расхождения. В оригинале Лис говорит: «On ne connaît que les choses que l’on apprivoise». Галь переводит это как «Узнать можно только те вещи, которые приручишь». Петрова же ближе к оригиналу: «По-настоящему мы знаем только тех, кого приручили». При этом она добавляет разговорные интонации («Вау!»), ломая образ мудреца-Лиса и создавая образ собеседника, с которым можно поболтать по душам.
Петрова делает акцент на личной связи принца с Розой. Когда Лис говорит: «Tu deviens responsable pour toujours de ce que tu as apprivoisé. Tu es responsable de ta rose…». Галь переводит это обобщенно: «Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил. Ты в ответе за твою розу». Петрова же сохраняет персональность: «Ты берешь на себя ответственность за того, кого приручил. У тебя ответственность за розу…».
Таких примеров, подчеркивающих расхождения в переводах, очень много. Об этом говорит сама Ася Петрова в послесловии: «Примеров много, практически на каждой странице. Я привожу их только для того, чтобы читателю было понятно мое желание заново перевести "Маленького принца"».
В новом переводе «Маленький принц» перестает быть «вечной притчей», становится живым мальчиком, который задает неудобные вопросы и не боится выглядеть смешным. Версия Норы Галь — это мудрая сказка для всех возрастов, где философия преобладает над детской непосредственностью. Перевод Аси Петровой — попытка вернуть книге ее изначальную интонацию, голос мальчика, который не боится быть собой.
И, быть может, новый перевод станет ближе новому поколению.
