Андрей Васянин
Это помещение на втором этаже здания Союза писателей России до последнего времени было местом рабочих встреч, совещаний, видеоконференций. А в начале 1990-х годов тут был кабинет председателя Союза писателей России Юрия Бондарева. Теперь писателю-фронтовику вернули его рабочее место. Рабочие документы, поздравления коллег, черновики докладов, набросанные торопливой рукой Юрия Васильевича — все это сейчас снова в его кабинете, но уже под стеклом.
И снова листки с правленым текстом. «Неточные вопросы Жукова Рокоссовскому — поправить. Образ Лукина неправдоподобен...» Перед нами — работа Бондарева над сценарием киноэпопеи «Освобождение», главного, наверное, советского фильма о Великой Отечественной. О нем напоминает рекламный плакат с портретом артиста Николая Олялина в роли капитана Цветаева, главного героя фильма.
— Папа всегда писал только о том, что он видел, что он чувствовал в собственной душе. Представьте себе — зима, лютый мороз, снежная степь под Сталинградом, орудие прямой наводкой бьет по наступающим танкам, — вспоминает рассказы отца пришедшая на открытие экспозиции Елена Юрьевна Бондарева. — Я не знаю, как это может выдержать восемнадцатилетний лейтенант!
На фотографии — военные, позирующие для фотографа. «Выпуск офицеров запаса первого дивизиона...» Среди них все выдержавший Бондарев, начавший писать в военном училище, куда был направлен после очередного ранения в 1944 году. Сослуживцы, читавшие его первые наброски, советовали Юре идти в Литинститут, мол, тут даже думать нечего. И он пошел и учился там лучше других лейтенантов, оставшихся в истории литературы — Балтера, Бакланова, Тендрякова...
Портрет Паустовского на дипломе литературной премии «Золотая роза» — и здесь же кованая роза.. «Слушая Паустовского на семинарах, мы понимали, что творчество писателя это не лавры самодовольства, не эстрадные аплодисменты, не удовольствия жизни, — писал потом Бондарев. — Это — "сладкая каторга" человека, судьбой и талантом каждодневно прикованного к столу.
— Папа вставал раньше всех. Заваривал чай, садился на свое рабочее место... — вспоминает Елена Юрьевна. — Написав кусок, он его правил и раз и два, потом еще и еще уже по перепечатанной рукописи...
На полках — разные издания повестей и романов Бондарева, от «Горячего снега», шедевра «лейтенантской» прозы, еще под зелено-красной обложкой журнала «Знамя» — до солидных изданий «Берега», «Тишины», «Выбора». «Бермудский треугольник» — это уже не столь известная книга, посвященная горьким для писателя 90-м...
— Самым страшным преступлением отец считал предательство, — уверена Елена Бондарева. И считает одним из лучших произведений отца небольшую повесть «Родственники». Один из ее героев в трудный момент открестился от своей сестры, и та оказалась в лагерях.
Изучая жизнь Бондарева, зритель движется вдоль стен кабинета, рассматривает фотографии, изучает памятные предметы на витринах — членские билеты Союза писателей, подписанные Сергеем Михалковым и Георгием Марковым. Самому Юрию Васильевичу довелось руководить Союзом в начале 90-х...
В комнате с экспонатами стоит стол буквой П с местом для председателя. На столе микрофоны, рядом с каждым — документы, похоже, для очередного совещания. Это все-таки выставка, музей — или рабочий кабинет?
Пришедший на открытие первый секретарь Союза писателей России Владимир Мединский поясняет:
— Это не музей, это рабочее помещение: здесь проходят и будут проходить совещания, как сейчас говорят «оперативки», видеоконференции с регионами. — Мы сделали кабинет Юрия Бондарева — на века, навсегда. Юрий Васильевич будет всегда с нами, здесь. Будет слышать и видеть, как живет Союз писателей России, будет наблюдать за нами и поправлять нас, если что-то пойдет не так...
