Текст: Денис Краснов
Автором труда с лаконичным названием «Н. В. Гоголь» был не кто иной, как протопресвитер Василий Зеньковский (1881-1962) — известнейший учёный, философ и общественный деятель русского зарубежья. К моменту выхода книги Зеньковскому уже 80 лет, из которых более половины, по его собственному признанию, он занимался исследованием жизни и творчества Гоголя.
Зеньковский приходит к Гоголю (или, возможно, Гоголь «приходит» к нему) в период юношеского испытания веры. Внук священника и сын церковного старосты, Василий рос религиозным ребёнком: «Всё детство — до 14 лет было освещено несколько матовым, но светлым сиянием Церкви». Это светлое сияние омрачилось чтением биографии Виссариона Белинского, из которой гимназист «с удивлением и горестным недоумением узнал о том, что в последние годы жизни Белинский был неверующим человеком. Этого я никак не мог связать с тем образом идеалиста и горячего апологета человечности, каким рисовался мне Белинский. Как может умный, даровитый человек не верить в Бога, — спрашивал я себя и не мог разрешить этого недоумения».
Ещё большее недоумение и подлинное потрясение вызывает погружение в труды революционного демократа Дмитрия Писарева, заразившего Зеньковского вирусами атеизма и «страстного, нетерпеливого радикализма». Духовное освобождение юноши начинается в последние годы учёбы в гимназии, когда он, в частности, знакомится с учением Иммануила Канта и его указанием на то, что «наука и религия, находясь в разных планах духовной жизни, никогда не могут противоречить одна другой».
В 1900 году Зеньковский поступает на естественное отделение Киевского императорского университета — и вот тут-то в гости к новоиспечённому студенту и «постучался» Николай Васильевич Гоголь. Постучался, зашёл, да и поселился в его мыслях и штудиях на добрые полвека. Начав писать небольшую работу о Гоголе на летних каникулах, Зеньковский прочитывает все его сочинения и впервые открывает для себя «мир русских религиозных исканий».
Возвращение к утерянной вере, однако, проходит довольно медленно — лишь на третьем курсе студент Зеньковский добросовестно признаёт, что его «небрежное и равнодушное отношение к христианству несоединимо с научной совестливостью». На протяжении двух последующих лет он посвящает свободное от учёбы время освоению основ христианства и истории Церкви. В конце концов, погрузившись в труды Владимира Соловьёва, он уясняет: «Переход на сторону религиозного мировоззрения во мне совершился до конца, безраздельно».
В 1904 году Зеньковский переводится на историко-филологический факультет, а в 1905-м знакомится с Сергеем Булгаковым, под влиянием которого вновь обращает пристальный взор к фигуре Гоголя. Семь лет спустя, уже в звании приват-доцента Киевского университета, Зеньковский трансформирует студенческую работу о Гоголе в полновесную книгу для московского издательства «Путь», однако отрицательный отзыв Булгакова не позволяет ей выйти в свет. Только журнал «Христианская мысль» публикует несколько глав этого труда, утерянного автором при эмиграции в 1919-м. Причиной спешного отъезда становится падение киевского режима гетмана Павла Скоропадского — Зеньковский почти полгода прослужил в его правительстве министром вероисповеданий, но, не сумев наладить церковный мир на подотчётной территории, в итоге «пострадал за своё украинство».
Первые годы эмиграции полны событий и переездов: преподавание в Белградском университете и Русском педагогическом институте в Праге, избрание председателем Русского студенческого христианского движения (РСХД), стажировка в Йельском университете (США), выход книги «Психология детства» (Лейпциг). Всё растущая востребованность Зеньковского как учёного и общественного деятеля выдвигает его не только как авторитетного преподавателя и организатора, но и как виднейшего теоретика и практика в области педагогики и психологии.
С 1927 года Зеньковский на протяжении 35 лет (вплоть до своей кончины) преподаёт в Свято-Сергиевском богословском институте в Париже. В 1942-м он принимает священный сан — его рукополагает митрополит Евлогий (Георгиевский). Решение стать священником профессор принимает на фоне драматических событий Второй мировой войны. В сентябре 1939-го без предъявления обвинений французские власти заточают его в парижской тюрьме Санте, через 40 дней перевозят в лагерь Ле-Верне и лишь год спустя освобождают.
В 1948 году Зеньковский получает степень доктора церковных наук, защитив в качестве диссертации первый том своего самого известного сочинения — «История русской философии». Здесь, как и в более раннем труде «Русские мыслители и Европа» (1926), автор называет Гоголя «пророком православной культуры».
По мысли Зеньковского, классик русской литературы проходит несколько взаимосвязанных этапов идейного становления. В «Петербургских повестях» первой половины 1830-х Гоголь «впервые в истории русской мысли подходит к вопросу об эстетическом аморализме», что приводит его к созданию «эстетической утопии, явно неосуществимой и продиктованной потребностью доказать самому себе “полезность” искусства».
При внешнем, то есть именно «эстетическом» успехе комедии «Ревизор» (1836), Гоголь поражён отсутствием морального воздействия пьесы на публику, на которое он особенно рассчитывал. Трагическая расщеплённость красоты и добра в искусстве вызывает в Гоголе глубокое потрясение, обнажая «всю нереальность эстетического гуманизма. Подлинно соединить красоту и добро может только то, что глубже обоих начал, — то есть религия».
Важно и то, что духовный перелом не уводит писателя в сторону от художественного творчества: «Не в отрыве от культуры обращается Гоголь к религии, но для того, чтобы найти в ней разрешение последних проблем культуры. На этом пути и приходит Гоголь к тому, чтобы связать всю культуру с Церковью. Гоголь зовёт к перестройке всей культуры в духе Православия и является, поистине, пророком “православной культуры”».
В замечательном труде «Н. В. Гоголь» (1961), увенчивающем десятилетия авторских раздумий, Зеньковский особенно ярко представляет Гоголя в роли зачинателя борьбы против секуляризма как «главной болезни современности». Масштаб личности Гоголя помогает Зеньковскому наиболее полно проговорить свои сокровенные, давно выношенные мысли:
«Европейская культура жива и творчески сильна теми благовестиями, какие миру принёс Христос, она только ими и одушевляется, но осуществить их она стремится своими путями, мимо и вне Церкви. Россия жива и держалась духом Православия, которому чуждо всё то, что привело на Западе к разрыву между Церковью и культурой. Однако Россия пока ещё не раскрыла в полноте всего того, к чему зовёт и что даёт жизни Православие. На этом пути трудились одновременно с Гоголем Хомяков, Киреевский; позднее сюда принесли свои откровения Аполлон Григорьев, Достоевский, Лев Толстой, Владимир Соловьёв, Розанов, Мережковский, Тернавцев, Бердяев, Франк, Булгаков, Вышеславцев, Ильин — то есть почти все русские крупные мыслители XIX и начала XX века».
К числу этих выдающихся мыслителей можно отнести и самого Василия Зеньковского, который расслышал и творчески передал пророческую весть Николая Гоголя последующим поколениям.
