24.04.2020
Итоговое сочинение. В помощь школьнику

В помощь школьнику. А. Т. Твардовский. «Василий Тёркин»

Незадолго до 9 Мая школьники по указанию учителя литературы берут в руки небольшой томик — поэму Александра Трифоновича Твардовского «Василий Тёркин». В помощь школьнику. Четвертая неделя апреля

А.-Т.-Твардовский.-«Василий-Тёркин»
А.-Т.-Твардовский.-«Василий-Тёркин»

Текст: Ольга Разумихина *

Коллаж: ГодЛитературы.РФ

«Василий Тёркин» — произведение парадоксальное. Казалось бы, это поэма, но единого сюжета у неё нет; казалось бы, она о Великой Отечественной войне, а эта тема явно не для шуток, — но написана она легко, читается «запоем» и временами вызывает неподдельный смех. Про такие произведения говорят: «Нарочно не придумаешь». И действительно, А. Т. Твардовский, бывший тогда корреспондентом фронтовой газеты «На страже Родины», писал книгу стихийно, бессистемно — лишь бы хоть как-то порадовать, приободрить советских солдат. И уж тем более он не предполагал, что Тёркин станет знаковой фигурой и миллионы читателей будут любить Василия как родного. Но обо всём - по порядку.

«Вася Тёркин — мой герой»

Продолжая традицию классиков обращаться к центральному персонажу как к другу или брату (здесь уместно вспомнить, как А. С. Пушкин в романе «Евгений Онегин» утверждает, что хорошо знаком как с самим Онегиным, так и с Татьяной, которая якобы отдала ему на хранение то самое письмо), Твардовский в первой главе поэмы — «От автора» — выражает Тёркину благодарность за то, что он прошёл вместе с автором через все тяготы и лишения военного времени:

Не прожить, как без махорки,

От бомбёжки до другой

Без хорошей поговорки

Или присказки какой —

 

Без тебя, Василий Тёркин,

Вася Тёркин — мой герой…


Отдав дань уважения герою, Твардовский начинает пересказывать различные эпизоды из жизни Василия. Поскольку центрального сюжета в поэме нет, жанр произведения автор обозначает как «книга про бойца без начала, без конца». Поэма разбита на множество глав, которые было очень удобно публиковать в газетах. В каждой из них разворачивается вполне законченный сюжет — без всяких там «Продолжение следует…».

Так кто же такой Василий Тёркин? Это удалой, жизнерадостный боец, человек не всегда удачливый (несколько раз его ранят в бою), зато упорный и самоотверженный; он — настоящий патриот, который понимает, что немца нужно одолеть любой ценой. Так, в одной из самых трогательных глав — «Смерть и воин» — Тёркин едва не погибает после тяжёлой схватки, но до последнего цепляется за жизнь и не поддаётся на уговоры Смерти, которая обещает ему покой. Он говорит Косой, что ещё многое не сделал: ему хочется помочь согражданам приблизить победу над немцем, а затем вернуться на родину и привести в порядок отчий дом. Также, кажется (но об этом автор прямо не говорит), у Василия в родных краях есть любимая девушка… В конце концов Тёркин, истекающий кровью, почти сдаётся, но озвучивает последнее желание:

Я не худший и не лучший,

Что погибну на войне.

Но в конце её, послушай,

Дашь ты на день отпуск мне?

Дашь ты мне в тот день последний <…>

Услыхать салют победный,

Что раздастся над Москвой?


Смерть отвечает отказом, и Тёркин говорит, что в таком случае не готов отправиться на тот свет. К счастью, в этот момент Василия замечают однополчане и доставляют в госпиталь.

Тёркин рискует жизнью ещё не раз: в главе «Переправа» он бросается в ледяную воду, чтобы доставить взводу, оставшемуся на другом берегу, весть, которая может спасти жизнь множества солдат. А в главе «Кто стрелял?» при приближении вражеского самолёта Василий, вместо того чтобы послушаться команды «Ложись!», выхватывает винтовку и сбивает немца. За этот подвиг Тёркину дают орден, хотя в другой главе он скромно говорит:

Нет, ребята, я не гордый.

Не загадывая вдаль,

Так скажу: зачем мне орден?


Я согласен на медаль.

Откуда взялся Тёркин?

Но как же появился этот удалой боец, отважный и при этом скромный, весёлый — и вместе с тем глубоко сочувствующий горю ближнего? Был ли у него прототип — или Твардовский его попросту выдумал? И почему ему досталось такое незамысловатое, в чём-то комическое имя?

Здесь стоит сделать отступление и сказать, что в большинстве случаев воссоздать историю создания даже самого знаменитого произведения — дело нелёгкое. Чтобы понять, кто был прототипом того или иного героя, что из происходящего на страницах поэмы или романа правда, а что — вымысел, литературоведы месяцами сидят в архивах, изучая записные книжки и переписку авторов с друзьями и собратьями по перу. Иногда им открываются удивительные факты: так, М. Ю. Лермонтов, автор поэмы «Мцыри», во время пребывания на Кавказе набрёл на монастырь, выглядевший давно заброшенным. Однако оказалось, что в ветхом здании до сих пор живёт один-единственный монах. Старец разговорился с Лермонтовым и поведал ему свою историю: когда он был совсем маленьким, его захватили в плен, но по дороге мальчик захворал, и военным пришлось оставить «трофей» в ближайшем монастыре. Монахи выходили мальчишку, но тот годами тосковал по родине — и наконец решился на побег, который, правда, не увенчался успехом. Истощённого и израненного, юношу нашли в лесу и привели «домой», и со временем он смирился со своей участью и больше не пытался убежать. Более того — он взял на себя все хозяйственные хлопоты, когда монахи, некогда поставившие его на ноги, сами стали старыми и немощными. Так что вполне возможно, что знаменитый Мцыри после встречи с барсом и прочих злоключений остался жив — просто Лермонтов решил об этом умолчать и дать читателю самому решить, что в «предсмертной» речи его героя правда, а что нет.

Однако в случае с «Василием Тёркиным» всё намного проще, ведь А. Т. Твардовский сам подробно изложил историю создания поэмы в работе, которая так и называется — «Как был написан "Василий Теркин" (ответ читателям)». Как уже говорилось, Тёркин стал самым популярным героем военного времени; неудивительно, что Твардовский получал тысячи писем от его поклонников по всей России. Естественно, автор не мог отвечать каждому адресату, поэтому он выделил наиболее часто встречающиеся в этих письмах вопросы и ответил на них в отдельной статье. Вот с чего она начинается:

Первые главы «Василия Тёркина» были опубликованы в 1942 году, хотя имя героя книги было известно по военной печати значительно ранее. Но именно с 1942 года я, как автор «Книги про бойца», получаю читательские письма, в которых вместе с общей оценкой этого произведения высказываются замечания, пожелания, выдвигаются вопросы. Их нельзя оставить без ответа. <…>

Вопросы, с которыми читатели этой книги обращаются ко мне вот уже много лет подряд, при всём многообразии оттенков и частностей, сходятся к трём основным:

  1. Вымышленное или действительно существовавшее в жизни лицо Василий Тёркин?
  2. Как была написана эта книга?
  3. Почему нет продолжения книги о Тёркине в послевоенное время?

На все три вопроса Твардовский отвечает подробнейшим образом и, очевидно, с огромным удовольствием, — ведь настоящий писатель всегда «прикипает» душой к своим героям. Поэтому, конечно, стоило бы ознакомиться со статьёй самостоятельно. Однако школьник нынче пошёл занятой: уроки, репетиторы, подготовительные курсы… Поэтому всё-таки перескажем основные тезисы Твардовского.

Итак, был ли у Тёркина прототип? Нет — это персонаж собирательный. Более того — если бы Василий был «списан» с конкретного человека, он бы вряд ли вызвал столько читательских восторгов. Придумывая Тёркина, Твардовский хотел, чтобы каждый боец нашёл в нём что-то близкое, даже родное, и мог ассоциировать себя с героем. Именно поэтому, кстати, Василий — рядовой, а не генерал или, скажем, хотя бы полковник. Автор не умаляет заслуг военачальников, но подчёркивает, что победа над фашистской Германией была бы невозможна без миллионов простых солдат. Кроме того, Твардовский сообщает:

«Василий Тёркин», повторяю, известен читателю, в первую очередь армейскому, с 1942 года. Но «Вася Тёркин» был известен ещё с 1939—1940 года — с периода финской кампании. В то время в газете Ленинградского Военного Округа «На страже Родины» работала группа писателей и поэтов: Н. Тихонов, В. Саянов, А. Щербаков, С. Вашенцев, Ц. Солодарь и пишущий эти строки.

 Как-то, обсуждая совместно с работниками редакции задачи и характер нашей работы в военной газете, мы решили, что нужно завести что-нибудь вроде <…> еженедельного коллективного фельетона, где были бы стихи и картинки. Затея эта не была новшеством в армейской печати. По образцу агитационной работы Д. Бедного и В. Маяковского в пореволюционные годы в газетах была традиция печатания сатирических картинок со стихотворными подписями, частушек, фельетонов. <…> Там были иногда и условные <…> персонажи, вроде какого-нибудь повара-весельчака. <…>

 И вот мы, литераторы, <…>, решили избрать персонаж, который выступал бы в сериях занятных картинок. <…> Это должен был быть некий весёлый, удачливый боец, фигура условная, лубочная. Стали придумывать имя. Шли от той же традиции «уголков юмора» красноармейских газет, где тогда были в ходу свои Пулькины, Мушкины и даже Протиркины (от технического слова «протирка» — предмет, употребляющийся при смазке оружия). Имя должно было быть значимым, с озорным, сатирическим оттенком. Кто-то предложил назвать нашего героя Васей Тёркиным, именно Васей, а не Василием. <…> Так родилось это имя». 

Итак, Вася Тёркин «появился на свет» ещё в 1939 году и был центральным персонажем множества лёгких, наивных фельетонов о войне в Финляндии. Но как же «лубочный» персонаж стал героем целой книги о Великой Отечественной?

На этот вопрос также даётся исчерпывающий ответ. В 1940 году финская кампания закончилась, и в редакции «На страже Родины» о Тёркине быстро позабыли — все, кроме Твардовского, который продолжал писать о бравом бойце, совершенствуя и видоизменяя его портрет, характер, привычки, сочиняя более проработанные и правдоподобные эпизоды с его участием, чем те, что они с коллегами уже придумали. «Тёркин", по тогдашнему моему   замыслу, должен был совместить доступность,   непритязательность формы — прямую предназначенность фельетонного "Тёркина" — с  серьёзностью и, может быть, даже лиризмом содержания», — пишет Твардовский. Нелегко дался автору и выбор подходящего стихотворного размера — четырёхстопного хорея. Но работа спорилась, и, когда началась Великая Отечественная война, Твардовский вновь вывел героя «в свет». Первоначально автор планировал опубликовать лишь несколько глав, но истории про Тёркина имели необыкновенный успех; они вдохновляли солдат, дарили им хоть какую-то радость в тяжёлые дни наступления немецкой армии. Поэтому Твардовский решил, что не имеет морального права бросать работу над книгой.

Наконец, почему же Александр Трифонович не написал ни одной сцены из послевоенной жизни Тёркина? Отчасти потому, что читатели в письмах высказывали совершенно разные пожелания относительно дальнейшей судьбы героя: кто-то предполагал, что Тёркин останется в армии, кто-то — что станет колхозником, третьи прочили ему успехи в спорте. Предоставить Василию заниматься всем и сразу было бы невозможно, неправдоподобно, а выбор одной-единственной сферы удовлетворил бы часть читателей, но расстроил бы другую; Твардовский не хотел, чтобы люди разочаровались в полюбившемся образе. Но главная причина была в том, что Твардовский понимал: продолжать «Тёркина» — значит эксплуатировать уже устоявшийся образ и писать заведомо слабые тексты.

Впрочем, какое-никакое продолжение истории Тёркина Твардовский всё-таки написал. И назвал эту сатирическую поэму неожиданно: «Тёркин на том свете». Сюжет данного произведения разворачивается ни много ни мало в потустороннем измерении, где удалой боец встречает множество уморительных персонажей — ярых сторонников советской власти. А к руководству СССР Твардовский имел очень, очень большие претензии. Но это, как говорится, совсем другая история.

*

— выпускница Литературного института им. А. М. Горького, книжный обозреватель и корректор, а также репетитор по русскому языку и литературе. Каждую неделю она комментирует произведения, которые проходят учащиеся 9—11 классов.


Колонка «В помощь школьнику» будет полезна и тем, кто хочет просто освежить в памяти сюжет той или иной книги, и тем, кто смотрит глубже. В материалах О. Разумихиной найдутся исторические справки, отсылки к трудам литературоведов, а также указания на любопытные детали и «пасхалки» в текстах писателей XVIII—XX вв.