САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

15 мгновений зимы: вместо «Нон-фикшн»

Несколько книг из десятков, которые вы могли бы купить на ежегодной зимней книжной ярмарке, перенёсшейся на весну — и уже сейчас ушедшей в онлайн

Текст: Михаил Визель

Перенос традиционной книжной ярмарки Нон/Фикшн, так удачно перезапущенной только в прошлом году на новом месте, с декабря на март - не самое катастрофичное, но самое зримое для книжников проявление второй волны пандемии, в которую мы вступили. Особенно если учесть, что все издательства традиционно готовят к ней главные новинки, а небольшие независимые - там же их и распродают.

Впрочем, устроители ярмарки и ее постоянные участники объявили онлайновые программы и онлайновые скидки, как на ярмарке физической. А мы, как обычно, указываем несколько любопытных новинок в разных категориях. Хотя, разумеется, их можно было бы назвать и в два, и в пять раз больше.

I. Фикшн

Евгений Водолазкин, «Оправдание Острова»

М. : Издательство АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2021

В новом романе автора «Лавра», «Авиатора» и «Брисбена», буквально за несколько лет вышедшего из тихого скриптория академических филологов на авансцену отечественных сочинителей, снова неожиданно сочетается жгуче злободневное с былинным, а почти библейским слогом составленное повествование о зачарованном Острове с его княжеской четой, носящей эпические имена Парфений и Ксения – с филологическим комментарием к этому же повествованию.

Евгения Водолазкина не зря называют «русским Умберто Эко». И оформление книги, напоминающее книжникам (а на кого еще в первую очередь она рассчитана) о когдатошней «белой серии» Умберто Эко в издательстве «Симпозиум», только укрепляет эту связь. Но он не подражает итальянскому затейнику-интеллектуалу, а идет дальше. И идет, конечно, своим путем.

Роберт Гэлбрейт, «Дурная кровь»

  • М. : Иностранка, Азбука-Аттикус, 2020
  • Пер. с англ. Елены Петровой

Новый детективный роман «Роберта Гэлбрейта», под чьим именем не очень усердно скрывается самая успешная писательница и главная сказочница наших дней Джоан Роулинг, снова выстроен вокруг частного детектива, бывшего «афганца» Корморана Страйка и его помощницы (и не только). Которым на сей раз придется окунуться в прошлое и расследовать исчезновение молодой женщины-доктора сорокалетней давности. Случившееся в его родном Корнуолле, который, чтоб вы знали, не совсем Англия.

И это не единственная неожиданность, с которой придётся столкнуться читателю на протяжении немаленького – 960 страниц – и тщательно выстроенного истинно английского детектива.

Алексей Поляринов. "Риф"

М.: Эксмо, Inspiria, 2020

Алексей Поляринов получил известность сразу в двух качествах практически одновременно: как сопереводчик неподъемной и неподъёмно сложной энигматичной «Бесконечной шутки» Дэвида Фостера Уоллеса и как оригинальный романист, автор своего рода «романа взросления» под названием «Центр тяжести», в котором в опосредованной форме показывается, как лирический герой проходит путь от провинциального поселка до центра столицы. Случай этот можно было бы счесть уникальным, но, пожалуй, правильнее назвать трендовым. Поляринов – российский интеллектуал новейшего покроя, равно способный к разным видам интеллектуального труда. В его новом романе так же переплетаются три разных нарратива: о тоталитарной секте, о психологическом абьюзе (Шишков, как обычно, простит…) в американской академической среде и о умирающем (в том числе – в прямом смысле) российском северном городе. Причем субпротагонисты всех трёх нарративов – девушки, да здравствует феминизм.

Брадатым мудрецам, взыскующим ответа «когда же русская проза сбросит с себя оковы провинциализма?» следует присмотреться к г-ну Поляринову особенно внимательно.

Сюзанна Кларк. «Пиранези»

  • Перевод с английского Екатерины Доброхотовой-Майковой
  • СПб. : Азбука, 2021

Вопреки ожиданиям избалованного современными беллетризованными биографиями читателя, роман англичанки Кларк не имеет прямого отношения к знаменитому архитектурному графику XVIII века, оставившему нам в назидание образцовые зарисовки величественных античных руин и столь же величественные фантазии на их тему, названные им «воображаемые тюрьмы». Но, безусловно, имеет косвенное. Безымянный поначалу герой живет в загадочном доме-лабиринте, полном мертвецов, и лишь постепенно узнаёт себя. А мы – его. И тоже, как в таких случаях бывает, – себя. Звучит загадочно, но от писательницы, создавшей фэнтезийный бестселлер «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» и промолчавшей 16 (!) лет, иного ждать и не приходится. Сюзанну Кларк уже назвали «Джоан Роулинг для взрослых» - комплимент сомнительный и, как все подобные уподобления, весьма приблизительный, но направление ожиданий дающий.

Даниэль Шпек «Piccola Сицилия»

Перевод с немецкого Татьяны Набатниковой, М.: Фантом Пресс, 2020

Двуязычное русско-итальянское название немецкого романа кажется нелепым, но совершенно неизбежно после успеха предыдущего, носившего название «Bella Германия». Впрочем, оправдано оно не только маркетологически, но и содержательно. Действие его разворачивается в основном в Тунисе в 1942 году, в районе, который так и называется «маленькая сицилия», в такой же мешанине языков, вер, укладов. Которые, разумеется, любви не помеха, а лишь пикантная приправа. Но автор – не итальянец, а немец, поэтому без психологического груза Второй мировой войны, проговариваемого уже в наши дни, дело не обошлось. Но в - меру. Это же литтл сиcили, а не ярбух фюр психоаналитик.

II. Нон-Фикшн

Дэниел Сасскинд. "Будущее без работы. Технологии, автоматизация и стоит ли их бояться"

Пер. с английского Яндекс.Переводчика под ред. А. Дунаева, М. : Индивидуум, 2021

Тысячелетиями люди сосуществовали с животными. И европейская цивилизация в прямом смысле слова построена на лошадиной силе. Если бы кто-то сказал в начале XIX века, что лошадь станет редким животным, основное назначение которого - спорт и дорогой досуг, такого футуролога сочли бы безумцем. Но всего за сто лет это стало так: к 1920-м годам автомобили и паровозы полностью вытеснили гужевой транспорт, а потом к ним присоединились самолеты, вытеснившие караваны верблюдов, способные пересечь великие пустыни. И вот сейчас, уверяет нас английский экономист, человечество стоит на пороге нового великого передела рынка труда. Машины и механизмы, оснащенные стремительно совершенствующимся искусственным интеллектом, проникают во все новые сферы, ранее казавшиеся им недоступными. И COVID-19 не спровоцировал, а только интенсифицировал этот процесс. "Пандемия подарила нам устрашающий трейлер того, как может выглядеть это будущее, и некоторое представление о бесконечном количестве проблем, с которыми нам придется столкнуться, когда оно наступит", - уверяет автор, окидывая взглядом обезлюдевшие офисы и логистические центры. И самая главная из них: что же будут делать люди, занятые механическим трудом (раскладывать товары по полкам, сторожить, водить машины и поезда, отвечать на телефонные звонки), когда необходимость в их труде отпадет? Вопрос понятен, ответ на него - нет.

Русское издание само послужит эффектной и пугающей иллюстрацией. Потому что 350-страничная книга была переведена за 40 секунд нейросетью Яндекса. Потом, разумеется, текст вычитал живой редактор - но точно так же ему приходится вычитывать и результаты 2-3-месячного труда живого переводчика. Чтобы еще заострить проблему, издатели оставили часть текста нетронутой - такой, какой она вышла "из-под пера" Яндекса. Разница, признаем, невелика. И это, с одной стороны, радует, с другой - делает вынесенный в заголовок вопрос всё острее.

Александр Беляев. "Человек в бандане"

М. : Время, 2021 — (Документальный роман)

Длинный подзаголовок этой короткой книги, в общем, характеризует ее достаточно полно: "История онкологического пациента, рассказанная от первого лица: как мне лечили рак, а заодно мозги на место поставили".

Итак. Жил-был в Москве обычный парень 40+, гуманитарий широкого профиля: музыкальный журналист, пиарщик, переводчик, немножко писатель. Пришел в больницу пофиксить наконец надоедливую хроническую язву желудка, не дававшую как следует пить-есть, а ему и говорят: у вас, Александр, не язва, а рак желудка. И надо его "резать к чертовой матери".

Это, как справедливо замечает автор, не те слова, которые хочется услышать в 43 года от молодой красивой женщины, даже если она облачена в белый халат. Но кто из современных горожан за сорок (а то и до сорока) - вечно на стрессе, вечно в цейтноте, вечно кусочничающих, застрахован от того, чтобы их услышать?!

С первых же дней после оглашения страшного диагноза Александр Беляев стал подробно описывать этапы своего пути в фейсбуке. А пройдя через них все - и хирургический, и радиологический, направленно переработал их в книгу. Которую и мы, он сам можем подержать в руках.

Нельзя сказать, что документальные повествования, в которых от первого лица описывается опыт сосуществования и преодоления тяжелой болезни - такая уж оглушительная новинка. Отличие книги Беляева в том, что автор и не претендует на философские обобщения. Он описывает свой опыт шаг за шагом, день за днем, встречу за встречей. И философские обобщения образуются как бы сами собой, как бы помимо его воли. Но это именно что "как бы". Потому что "Человек в бандане" - не собрание фейсбучных записей. А настоящий документальный роман - с героем, сюжетом и финалом. К счастью, счастливым. Закончив курс химиотерапии, автор-герой смог снять бандану и снова полон планов. Но этот опыт теперь всегда при нем. Потому что "физическое состояние и душевное не всегда возможно разделить. И не всегда нужно".

Ну и последнее: Саша Беляев - постоянный автор "Года Литературы". И продолжал писать нам даже в самые тяжелые моменты своего пути. Мы искренне желаем ему полного выздоровления и ждем новых текстов.

Майя Кучерская «Лесков»

М. : Молодая Гвардия (ЖЗЛ), 2021

Майя Кучерская писала эту книгу пять лет, что нормально, учитывая как известную обстоятельность автора (и ее чрезвычайную занятость), так и вопиющую противоречивость и «наособенность» самого героя: выраженного левши, одного из первых в России активных пропагандистов вегетарианства, толстовца, архиконсерватора и авангардиста в языке. А главное, разумеется, – яркого и своеобычного писателя, успевшего переругаться со всеми: почвенниками и западниками, богоискателями и атеистами.

По словам самой Кучерской, большая часть этого времени ушла на выработку личного отношения к Николаю Лескову и поиск соответствующего языка, пригодного для рассказа о нем. Что вышло – каждый волен оценить сам. Подсказка – подзаголовок с упрямой букой «ё»: «Прозёванный гений».

Стивен Фрай. «Троя. Величайшее предание в пересказе»

Пер. с англ. Шаши Мартыновой. М.: Фантом Пресс, 2020

Мы представляем себе Стивена Фрая в первую очередь как киноактёра и телеведущего, но он давно и успешно конвертирует кинопопулярность в литературную славу. Эта книга – завершающая (вероятно) часть его «античной трилогии». В первой («Миф») речь шла о бессмертных богах, во второй («Герои») – о смертных, но тоже сильно мифологизированных личностях, таких, как Ясон, Персей, Геракл. В этой же книге Фрай описывает вполне реальные события, известные в строгой исторической науке как закат Бронзового века, а в литературе – как Троянская война. И не скупится при описании грандиозного цивилизационного слома на фирменный юмор. Под которым, впрочем, прячется, как обычно, доскональное – если не знание, то изучение предмета. И актуальная расстановка акцентов. За это сочетание мы и любим Стивена Фрая.

Наталья Пушкарева, Анна Белова, Наталья Мицюк. "Сметая запреты. Очерки русской сексуальной культуры XI–XX веков"

М. : Новое литературное обозрение, 2021

Невозможно отрицать, что тема этой коллективной монографии, что называется, "на хайпе". Но сама постановка вопроса отнюдь не нова. В опубликованном в 1996 году сборнике русского американского поэта Льва Лосева "Новые сведения о Карле и Кларе" помещалось и такое стихотворение:

  • Сексологи пошли по Руси,
  • сексологи!
  • В. Белов
  • Где прежде бродили по тропам сексоты,
  • сексолог, сексолог идёт!
  • Он в самые сладкие русские соты
  • залезет и вылижет мёд.
  • В избе неприютно, на улице грязно,
  • подохли в пруду караси,
  • все бабы сбесились – желают оргазма,
  • а где его взять на Руси!

Но это поэзия, а академическое исследование трех авторов (авторок?) как раз и объясняет - где.

И, в общем, ответ не особо ошеломляющ: там же, где и берут его все. Хотя, конечно, в каждую эпоху свои нюансы. Домострой, либертинаж, буржуазный брак-сделка, вымазанные дёгтем ворота, наконец "теория стакана воды" - каждая эпоха искала ответ на животрепещущий вопрос по-своему. И, разумеется, находила - хотя не всегда считала нужным широко об этом заявлять. Но пришло время озвучить и эту тему.

III. «Не пойми что»

Любимовка. Пьесы

ИД Вездец, 2021

Отнесение этой книги к моей любимой категории "не пойми что" не совсем корректно. Почему "не пойми"? Очень даже "пойми": собрание 14 пьес, отобранных для известного всем театральным людям фестиваля современной драматургии «Любимовка» в течение 2013–2019 годов.

Но надо признать, что сборник пьес, если это не пьесы Чехова и Шекспира, а тексты наших современников, порою дебютантов - очень редкий гость на книжных полках. И, заглянув в 600-страничную книгу, понимаешь, почему: читать эти современные пьесы, балансирующие межу прозой и драматургией, не боящиеся ни грубой лексики, ни грубого физиологизма, с непривычки порой оказывается непросто.

Как признавала современный драматург, составитель драматических альманахов Ксения Драгунская,

"понимаете, сейчас очень трудно сказать, чтó является пьесой. Сейчас все пишут какие-то такие подвижные вещи, которые хоть так читай, хоть в театре ставь, хоть кино снимай".

В общем, действительно "не пойми что". Но исключительно в хорошем смысле.

Эссад Бей. "Белая Россия. Народ без отечества"

Перевод с итальянского Михаила Талалая. Ridero, 2020

Эссад Бей - псевдоним уроженца Киева, проведшего детство в Баку, увезенного после революции в Берлин, прожившего какое-то время в Америке, вернувшегося обратно в Германию и вынужденного бежать оттуда в Италию. На юге которой, в райском Позитано (но отнюдь не в райских условиях), в 1942 году в возрасте 36 лет он и окончил свои дни и похоронен на местном кладбище. Настоящее его имя - Лев Нуссимбаум, что и объясняет вынужденное перемещение из Германии, язык которой был ему привычен, но русскому читателю он в последние годы прекрасно известен под другим турецким псевдонимом - Курбан Саид. Именно этим пряным именем подписан трогательный "батумский" любовный роман "Али и Нино", неожиданно снискавший широчайшую популярность.

"Белая Россия" Эссада-Курбана-Нуссимбаума - одна из первых попыток очертить в целом феномен русского "государства без государства". Автор чувствует себя первопроходцем и старается изложить всё, что знает: зарождение Белого движения, Ледовый поход, Галлиполийский лагерь. Отдельная глава посвящена такой волнующей теме, как самозванка (?) Анастасия.

Понятно, что лишенный исторической перспективы и доступа к необходимым документам автор субъективен и восполняет лакуны живостью пера. Но этим-то его неожиданно всплывшая из ниоткуда книга и может быть интересна.

Павел Пепперштейн. «Эксгибиционист»

Издательская программа Музея современного искусства «Гараж»

В необходимое состояние читатель этого огромного тома мемуаров вводится прямо начиная с посвящения:

"Всё, что описано в этой книге, является следствием неконтролируемой деятельности сознания. Соответственно, все персонажи и события, которые вы встретите на этих страницах, вымышлены, а все совпадения с реальными персонажами и событиями либо случайны, либо представляют собой отзвуки литературной игры, чьи правила утеряны, а результаты неизвестны".

Потом следует длинный печень благодарностей, от Жан-Жака Руссо до Филиппа Бедросовича Киркорова, а дальше - вишенка на благодарственном торте:

"Я также хочу изъявить отдельную благодарность абрикосам и устрицам, с которыми меня связывают многолетние особые отношения".

Но читателя не должна вводить в заблуждение эта привычная маска эстетствующего денди. Павел Пепперштейн - не столько писатель, сколько высокопрофессиональный и востребованный художник, плотно вписанный в соответствующий контекст, причем с рождения. Немудрено, что беллетризированные свои мемуары он начинает тоже прямо с рождения. И доводит до нынешнего почти 55-летнего возраста. Хотя, разумеется, не ровным повествованием, а вспышками и наплывами. В которых много сознательно смещено и завуалировано, но, безусловно, покоится на прочном фундаменте, в который встроены реальные "люди и положения". Такое концептуалистское "Былое и думы". Не только любопытное чтение, но и памятник эпохе - точнее, нескольким эпохам.

Нэйтан В. Пайл. Странная планета

Пер. с англ. Weaselchuk. М.: Эксмо, Likebook

Немаленькое (144 стр.) собрание коротких веб-стрипов, описывающих жизнь землян с точки зрения инопланетян. Фигура "благородного дикаря", непредвзято глядящего на наши земные обыкновения и потому способного заметить их несообразности, далеко не нова; но где ж сейчас, в эпоху глобализации, взять на планете Земля такого дикаря. Приходится использовать в этом качестве "зеленых человечков".

Торквато Тассо «Освобождённый Иерусалим»

Пер. с итальянского Романа Дубровкина. СПб. : Издательство Ивана Лимбаха, 2020

Включение величайшего поэтического памятника итальянского Возрождения, появившегося благодаря упорному 15-летнему труду высококвалифицированного филолога-поэта, в полушутливую категорию "не пойми что" может показаться шуткой дурного тона, но не упомянуть его невозможно, а к какой еще категории отнести - непонятно. Не к акутальной же поэзии отнести эпическую поэму XVI века.

Хотя, конечно, как посмотреть. "Приступаем к ее изучению, дабы со временем отдать отчет нашим читателям о книге, долженствующей иметь столь важное влияние на отечественную словесность", как писал Пушкин в 1830 году про русскую "Илиаду" Гнедича. После чего уехал в Болдино.