Текст: Андрей Васянин
Экспозиция «Музейные закрома» — это представление публике артефактов, только что поступивших в собрание московского Дома-музея Лермонтова и предметов из коллекции Государственного музея истории русской литературы имени Даля, редко представляемых публике. Несколько тихих комнат на первом этаже дома на Малой Молчановке оказались лучшим местом для камерной выставки, придающей новые краски образу поэта и истории его почитания в России.
Выставка начинается с запрещенного. А именно с «Маскарада», закрытого цензурой при жизни поэта — Бенкендорф возмущался, например, как Лермонтов критиковал в пьесе костюмированные балы. Эту тему на выставке иллюстрируют не только фото со сценами из спектакля в постановке Мейерхольда и эскизы костюмов и декораций Головина, но и рассыпанное по черной ткани... конфетти с премьеры «Маскарада» 1917 года. Разноцветные кусочки бумаги взял тогда на память служивший в театре дед коллекционера Ивана Хотинского — а внук принес рассыпной артефакт в музей. Тот даже не прошел еще фондовую комиссию, как уже очутился на стенде.
«Демон» — еще одна лермонтовская «запрещенка», обыгранная кураторами. Поэма ходила в списках, и оригинал одного из них есть на выставке, исполненный рукой Белинского для своей невесты. К нему подвёрстан снимок фрески «Лермонтов в аду» - так называют фрагмент росписи храма в селе Подмоклово, изображающей Страшный суд, где в адском пламени изображён некто похожий на Лермонтова. «Портрет» был вписан во фреску в XIX веке — настоятель, похоже, вспомнил, что поэт погиб на дуэли: тогда это считалось самоубийством.
Выставка и информативна и атмосферна, полна деталей, воссоздающих эпоху, нечасто появляющихся в экспозициях. Камея с портретом поэта — такие, возможно, носили бы его поклонники, сегодня надевшие бы футболку с принтом кумира. А вот увесистый кожаный бумажник середины XIX века с небольшим портретом Михаила Юрьевича – в те годы, по мнению некоторых исследователей, имя поэта было полузапретным и носить такой кошелек, возможно, было своего рода фрондой.
Выставки редко, тем более — впервые экспонируемых предметов устраиваются и для того, чтобы привлечь внимание не только посетителей, но и исследователей, потому что новые артефакты нередко нуждаются в точной атрибуции, в дополнительных исследованиях. Во втором зале выставки собран, например, комплекс документов, касающихся военной службы Лермонтова, его окружения. Практически все — подлинники. Карандашные наброски из альбома Дмитрия Гнедина: Лермонтов с чубуком, за столом, комната офицеров полка. Серия карикатур, на журналиста и издателя Петра Шаликова, героя лермонтовских эпиграмм. Едва успев оформиться в коллекцию, на выставку попал оригинал послужного списка сослуживца Лермонтова полковника Гебекова, единственный источник информации о котором – этот самый послужной список...
- Перед разлукой неизвестной
- Дарю тебе Виктор прелестный
- Еду в глушь в Саратов
- Заживу богато.
Эти нескладные веселые строки в адрес лермонтоведа Виктора Мануйлова набросаны на первой странице тома Лермонтова в феврале 1942 года литературоведом Борисом Эйхенбаумом, эвакуирующимся из блокадного Ленинграда. Оставшийся в городе Мануйлов, хранитель Пушкинского дома, пережил блокаду, тушил с коллегами зажигательные бомбы на крыше здания, оберегал и сохранял коллекцию.
Лермонтов на наших глазах вплетается в историю России, не столь уж и далекую. Мы отдаляемся от классика во времени, но, с другой стороны, в некоторых ситуациях становимся гораздо ближе к поэту, чем, может быть, даже его современники.
