Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Дарья Новакова. Дворник, Скамейка и Фонарь

Проголосовать за лучший рассказ конкурса святочных историй «До первой звезды» можно до 8 февраля (до 23:55)

Дарья Новакова, г. Москва

Дворник, Скамейка и Фонарь

Влюбленная парочка уходила все дальше, и Скамейка разозлилась на Фонарь еще больше. Вот угораздило же его перегореть именно сегодня! Конечно, лампочка пока горела, но так слабо и уныло, что было понятно: недолго ей осталось.

А вечер был волшебный, по-настоящему январский! Где-то там наверху зима взбивала свои перины, и белые перышки-снежинки сыпались прямо на землю. Они бросались догонять одна другую, приземлялись на высунутые детские языки и щекотали морковные носы снеговикам. А те, боясь чихнуть и выдать себя, раздувались от напряжения.

В предпраздничный день в парке было много народу, и Скамейка еще кокетливей, чем обычно, изгибала спину. Место, где они стояли с Фонарем, находилось на самой дальней аллее, и посетители сюда доходили нечасто. А ей так хотелось, чтобы из всех скамеек парка выбрали именно ее! А уж для своих гостей она постарается на славу — и поддержит, и подлокотник под руку подставит, и доски помягче сделает.

Люди здесь бывали разные. Днем чаще всего отдыхали мамы с колясками, и Скамейка даже задерживала дыхание, чтобы не разбудить своим скрипом малышей. Иногда старики с тяжелыми вздохами и большими усилиями присаживались на самый край и, облокотившись на палку, задумчиво смотрели куда-то в прошлое. Бывало, школьники, закинув сумки под Фонарь, забирались на Скамейку с ногами и болтали о всякой ерунде.

Но больше всего Скамейка любила влюбленных. Она с нежностью хранила обрывки их немногословных разговоров, смущалась от поцелуев и взглядов и мужественно терпела выцарапывавшиеся на ней сердечки и имена.

И вот надо же такому случится, что Фонарь ее подвел! Скоро перегорит лампочка, и целый кусок земли со Скамейкой внутри останется без света.

— Ты почему не предупредил монтеров? — злобно прошипела она Фонарю. — Только вчера всех проверяли. Всего-то нужно было пару раз моргнуть.

— Вчера все еще было нормально, — оправдывался тот.

— «Нормально», — не унималась Скамейка, — а должно быть не «нормально», а «хорошо»! На тебе такая ответственность! А вдруг кто споткнется в темноте? Сломает себе что-нибудь?

Фонарь молчал и виновато склонялся все ниже к земле.

— Да как тебе не стыдно? — продолжала Скамейка. — Вот фонари у входа такого себе не позволяют, не то, что ты… Тьфу, слепота куриная!

— Знаешь что, — обиделся вдруг Фонарь, — вот и иди к ним. Раз я такой плохой.

— А вот и пойду, — упрямо заявила Скамейка. — Там и народу больше, и компания повеселей. Не чета тебе.

И, неуклюже ковыляя на скрюченных ножках, она решительно направилась в темноту.

***

Митя Курочкин выскочил из подъезда и погрозил двери варежкой. Отличная была мысль — сбежать из дома. Вот мама наплачется-то, когда будет его искать. Совесть жалобно ойкнула при мысли об этом, но Митя сурово пресек в себе сантименты. Ссора с мамой вышла некрасивая и была совсем некстати перед праздником Рождества, но Митя об этом не думал: нужно было скорее бежать в парк, пока мама не спохватилась, что он вышел не только из угла, куда его поставили, но и из квартиры вообще. Да еще и без телефона.

Пока было светло, Митя прекрасно проводил время: сначала покатался с ребятами с горки. Кто-то одолжил ему ледянку, и он весело мчался вниз, оставляя после себя колючее облако снега. Потом сходил на каток. Потоптался у проката, прикидывая, хватит ли ста пятидесяти рублей на аренду коньков. Не хватило, и какое-то время он пытался скользить по льду прямо в ботинках, но это быстро наскучило. Немного погрелся в кафе, и съел два маленьких пирожка со сладким чаем. Давно стемнело, каток и кафе закрывались, и все стали расходиться по домам. Митя тоже было побежал к выходу из парка, но вдруг вспомнил о ссоре с мамой, насупился и повернул обратно. Ну, нет, так быстро он не сдастся. Пусть мама сама его найдет и попросит прощения, и тогда уж он решит, возвращаться ему или нет.

Холодало, и, бредя в глубину парка, Митя понял, что замерзает. Он немного побегал и попрыгал, но озноб не проходил. Все-таки нужно поворачивать обратно и немного погреться, например, в подъезде. Митя развернулся, но местности не узнал. Ему показалось, что они никогда с мамой не были в этой части парка. Тело стало ломить и болеть, и каждый шаг давался все труднее. Митя очень устал, и все, чего ему хотелось, — немного поспать. «Только пять минут подремлю», — сонно подумал он и повалился на непонятно откуда взявшуюся скамейку.

Скамейка даже присела от неожиданности. Кто это свалился на нее? Похоже, ребенок. Скамейка аккуратно, еле заметно, подняла и опустила доски под ним, но он не пошевельнулся.

— Э, милок, — забеспокоилась она, — да ты спишь, как-никак?

Тогда она подпрыгнула немного, но мальчик и от толчка не проснулся.

— Замерзнет ведь! — неизвестно кому крикнула Скамейка в темноту.

— Эхх, — крякнула она напоследок и изо всех скамеечных сил побежала вместе с ношей к Фонарю.

Тот еще издалека почувствовал тяжелое дыхание Скамейки и обиженно отвернулся в другую сторону.

— Тут такое дело, — запыхавшись, сказала она, — ребенок упал на меня и не просыпается!

Фонарь не отвечал. Скамейка помолчала немного и тихо спросила:

— Что ж делать? Ведь вокруг никого… Как его найдут?

И Фонарь вдруг заплакал:

— Это моя вина! Здесь его и не увидят, ведь лампочка уже почти не горит! Тут женщина недавно пробегала, объявления расклеивала, но я-то почти без света стою, никто и слова разобрать не сможет…

— Тихо, — вдруг сказала Скамейка, — слышишь? Похоже, трактор снегоуборочный?

Неподалеку и вправду послышался шум мотора.

— Эге-гей! — одновременно закричали ему Фонарь и Скамейка.

Но Трактор сосредоточенно работал и ничего вокруг не слышал.

— Моргни, — пришла в голову Скамейке идея, и она пнула Фонарь железной ногой.

Фонарь напрягся. Лампочка затрещала, чуть разгорелась и снова погасла.

— Еще, — сказала Скамейка.

Фонарь отдышался и попробовал снова.

***

Рабочий день Дениса Ивановича вообще-то давно кончился, но снег не был знаком с графиком дворника и упрямо продолжал падать. Закончить бы хотя бы с этой, самой дальней аллеей. Денис Иванович вдруг обратил внимание, что фонарь впереди почти не горит. «Подъеду ближе, посмотрю, — решил он. — А завтра сообщу электромонтерам».

— Едет, — шепнула Скамейка, — давай!

Фонарь сделал последнее усилие, и перед тем, как лопнуть, лапочка разгорелась особенно ярко, осветив на долю секунды замерзающего Митю. Денис Иванович подъехал ближе и вышел из трактора. Теперь, в свете фар, он отчетливо увидел то, что, как он думал, ему сначала показалось: мальчика в темной курточке.

— Вставай, — тронул он за плечо Митю. — Замерзнешь!

Тот не откликнулся. Денис Иванович пощупал ему пульс и принялся растирать конечности. Митя с трудом пошевелился и пробормотал себе что-то под нос.

— Э, пацан, так дело не пойдет, — сказал дворник, взваливая себе мальчика на плечи, — поехали греться. А потом будем маму искать.

Фонарь обессиленно уронил на Скамейку какую-то бумажку.

Это было наспех написанное объявление о розыске Мити Курочкина с приметами, адресом и номерами телефонов. Заплаканные неровные буквы испуганно ежились под колючим холодным снегом. Скамейка, подхватив объявление, из последних сил швырнула его прямо на лобовое стекло Трактора. Тот ухватил бумажку стеклоочистителем и подмигнул фарами:

— Все передам.

— Ты уж поднажми, — попросила Скамейка.

И Трактор, в маленькую кабину которого чудом влез Денис Иванович с Митей на руках, послушно заспешил вперед, тяжело дыша разгоряченной печкой…

После теплой ванны и горячего чая Митя совсем пришел в себя и с интересом разглядывал квартиру Дениса Ивановича, заставленную стеллажами с книгами.

— А детей у вас нет, что ли?

— Так и жены нет, — с грустной улыбкой развел руками Денис Иванович.

— Ушла? — спросил Митя.

Денис Иванович кивнул.

— От нас папа тоже ушел.

Тут в дверь позвонили, и в квартиру вбежала растрепанная мама с заплаканными, совершенно красными глазами.

— Прости меня, мама, — сказал Митя, обняв ее за шею, и его глаза точно так же покраснели.

— И ты меня прости! — ответила мама.

Она подняла глаза на Дениса Ивановича и чуть дрожащим голосом произнесла:

— Спасибо вам огромное!

Денис Иванович улыбнулся, и все трое отчетливо почувствовали в воздухе отголоски мелодии, из которой будущее складывало свою новую песню со счастливым концом.

Ночью в парке было тихо и звездно. Накрывшись пушистым белым пледом, устало дремали деревья, аллеи и старый пруд. В глубине, далеко от центрального входа, одна Скамейка, стараясь прижаться к спящему Фонарю поближе, слушала, как колокола в храме торжественно и гулко поют Рождественский тропарь.

29.01.2018

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Конкурс «До первой звезды»›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ