Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

«Чаадский» Маноцкова и Серебренникова: между Чацким и Чаадаевым

В московской «Геликон-опере» прошла премьера оперы современного композитора Александра Маноцкова «Чаадский», либретто которой основано на пьесе Грибоедова

Текст: Михаил Визель
Фото: www.helikon.ru и страничка Helikon-Opera/»Геликон-опера» в фейсбуке

45-летний Александр Маноцков — один из самых активных «академических» композиторов сегодняшней России. Кавычки в слове «академический» здесь как нельзя более уместны, потому что он еще и один из самых мультижанровых. Интересы Маноцкова простираются от старинных знаменных распевов до электронных «звуковых ландшафтов», от классической оперы до собственной рок-группы, в которой он поет совершенно не академическим голосом стихи Введенского и свои собственные (единственная уступка консерваторскому прошлому — на музыкальных инструментах участников его группы натянуто не по шесть струн, а по четыре). Так что нечего удивляться, что «опера Маноцкова» впитала в себя все эти влияния и вливания.

И постановка модного режиссёра Кирилла Серебренникова это только подчеркнула.

Назвав это имя, сразу необходимо подчеркнуть еще вот что: постановка оперы — процесс очень длительный. И билеты на нее покупаются тоже сильно заранее. Так что аншлаг в «Геликон-опере» никак был не связан с последними событиями, в которые Серебренников оказался вовлечён. Люди пришли посмотреть и послушать. А посмотреть и послушать было что.

Главная фишка постановки — «атланты». Так в программке были обозначены тридцать парней, что таскали на руках платформы размером с напольный ковер, на которых перемещались герои, не опускаясь, таким образом, «на грешную землю» (на сцене действительно была насыпана какая-то пылящая субстанция). Когда героям всё-таки приходилось сходить с этих платформ, «атланты» сажали их себе на плечи. Это выглядело эффектно, а на символическом уровне, вероятно, должно было обозначить «страшную оторванность от народа» столичной аристократии, среди которой действие известной пьесы разворачивается. Вспомним: Фамусов — «управлявший в казенном месте», то есть начальник департамента, Скалозуб — молодой амбициозный полковник, рвущийся в генералы. Все гости Фамусова — представители «старых семей» с колоссальными связями. Даже ничтожный Молчалин, стараниями своего покровителя Фамусова — коллежский асессор, то есть штатский майор: чин, дающий потомственное дворянство.

Впрочем, это все у Грибоедова; а что у Маноцкова и его соавтора по либретто, вдохновителя всего проекта Павла Каплевича?

В общем, то же самое. Чацкий назван «Чаадским», еще более «заостряя» намек на реального Петра Яковлевича Чаадаева (современникам Грибоедова, начиная с Пушкина, этот намек был очевиден), — но в остальном и герои, и сюжетная канва следуют классической комедии в стихах. Что подчеркивается музыкально — партитура начинается с реминисценций из грибоедовского вальса, который потом проходит лейтмотивом через оба действия. Но следует, конечно, с поправкой на современность и на современную театральную моду.
Фамусов, очевидно, крупный чиновник; его и его дочери утро начинается с занятий фитнесом, для чего они облачены в спортивные костюмы с надписью RUSSIA на груди — а потом, нимало не смущаясь, прямо на сцене переодеваются в деловые костюмы. Вообще переодеваются и раздеваются, в том числе догола, на сцене довольно много.

Софья и Молчалин: "счастливые  часов не наблюдают"

Софья и Молчалин: «счастливые часов не наблюдают»

Отношения Молчалина и Софьи, с поправкой на современность, также лишены какой-либо неопределённости (как, впрочем, и отношения Фамусова с Лизанькой) — конечно, они уединяются не для того, чтобы играть на флейте и фортепиано, никакой флейты и в помине нет. Молчалин поначалу поёт откровенно ненатуральным фальцетом, и лишь оказавшись наедине с Лизой, буквально на протяжении одной ноты «транспонирует» свой голос через несколько октав в густой баритон (довольно сложный вокальный трюк, который с честью выполнил певец Дмитрий Янковский).

Еще одна фишка оперы — хрестоматийные монологи Чацкого большей частью заменены на прозаические пассажи из «Смерти Вазир-Мухтара» Тынянова. Впрочем, разобрать их не всегда просто: порою два вокальных дуэта ведутся одновременно, и, очевидно, они не предназначены для того, чтобы разбирать их «от слова до слова».

И еще — в опере сразу несколько Репетиловых; они скорее являются порождениями внутреннего разлада самого Чаадского, — его внутренними голосами, в гипертрофированной, уродливой форме повторяющими его же собственные идеи и мечты.

«Чаадский, мой персонаж, сходит с ума. Он действительно сходит с ума, — объясняет сам Маноцков. — Но этого никто не понимает, и сумасшедшим его объявляют по совершенно другому поводу…»

Слева направо: Фамусов, Скалозуб и Чаадский.

Слева направо: Фамусов, Скалозуб и Чаадский

Сходит с ума он во втором действии. Все оно сюжетно являет являет собой сцену бала у Фамусовых. А фактически — реминисценцию из «Записок сумасшедшего» Гоголя — предфинальные фразы которого Чаадский даже пропевает. Там княжны-кузины выплывают сначала в кокошниках и шубах в пол, а потом — в нижних рубашках. Там появляются Репетиловы. Там Молчалин добивается своего — и при этом, в пику Грибоедову, благополучно избегает разоблачения. А Чаадский — он же ведь не Чацкий! — вместо того, чтобы бросить: «Карету мне, карету!» — бормочет персидские стихи о бренности всего сущего… и просто исчезает.

Отрадно, что в 2017 году опера как жанр не превратилась в музейный экспонат, а дает возможность актуального высказывания современным художникам. Отрадно и то, что отправной точкой этого высказывания стала пьеса Грибоедова. Непонятно только, почему создатели назвали Молчалина — носителя, напомним, майорского чина, «слугой». Что это — невнимательное чтение первоисточника или же важная часть месседжа?

Загорецкий

Загорецкий

Премьерные показы оперы «Чаадский» в «Геликон-опере» пройдут 1—4 июня. Начало в 19:00

02.06.2017

Просмотры: 0

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ