Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Павел Басинский об интересе иностранцев к современной русской литературе

Куда ж нам плыть?

Павел Басинский об интересе иностранцев к современной русской литературе

Текст: Павел Басинский (писатель)/РГ
Фото: lickr.com

 

Мой зарубежный литературный агент пишет, что современная русская литература сегодня, к сожалению, не находится среди приоритетов для иностранных издателей. Сказано деликатно. Понимать можно и так, что интерес к современной русской литературе за рубежом падает, но и так, что ее конкуренция с современными литературами Европы, США и Англии слишком велика и стелить ковровую дорожку к первому месту на пьедестале нам в этих странах никто не собирается.

 

Современной русской прозы на Западе переводится много. Особенно — во Франции. Какое-то количество лет назад я лично видел российского писателя на небольшой, чисто франкоязычной книжной выставке в Сен-Мало. Так вот, этот писатель реально плакал, когда к нему за автографами подошло несколько десятков французов. «Меня в России хуже знают», — сказал он.

Но это все-таки частный случай.


По опыту собственных переводов за рубежом я лично убедился, что рассчитывать на страстную любовь иностранцев к своим книгам современным русским писателям едва ли стоит.


Много переводят и покупают (это не всегда связанные вещи), например, Лукьяненко и Глуховского. Но это фантастика и фэнтези. В любом мегаполисе мира тема метро, поднятая Глуховским, будет популярна.

Во Франции хорошо знают и принимают Захара Прилепина. Но будем говорить откровенно, этому во многом способствуют его радикальные «левые» убеждения и умение держать аудиторию, отвечая на самые острые политические вопросы, связанные не только с Россией, но и с Европой.

Но дело не в конкретных именах. Дело в одной очень старой проблеме.


Есть две точки зрения: какой должна быть русская литература, чтобы вызывать интерес зарубежного читателя? Одну я бы условно назвал «почвеннической», вторую — «европоцентричной».


Эти точки зрения складывались еще в девятнадцатом веке. Первым «блокаду» русской литературы на границе с Европой прорвал все-таки Тургенев. Не Толстой и Достоевский, а Тургенев. Тургенев глубоко национальный писатель, и я, например, считаю его роман «Отцы и дети» самой гениальной художественной формулой русского мира. Но по убеждениям своим он был, конечно, «западник», и идея какого-то особого «русского пути», которую выражали славянофилы, Тютчев и Достоевский, его совершенно не грела.

И вот, казалось бы, именно его европейцы (прежде всего законодатели тогдашней культурной моды французы) приняли в свои дружеские объятия. От его прозы, причем самой ранней, приходили в восторг и Флобер, и Гонкуры, и Ренан, и Жорж Санд, и Мопассан. Мопассан написал ремейк на его рассказ «Муму» под названием «Мадемуазель Кокотка». Флобер подпрыгивал на стуле, читая, если не ошибаюсь, его «Первую любовь». Когда умершего во Франции Тургенева провожали в Россию на парижском вокзале, Эрнест Ренан заявил: «Его устами говорил Бог!»

У Достоевского тогда не было такой популярности не только в Европе, но и в России. Его православные, патриотические и даже несколько националистические взгляды, его близость с Катковым, а затем и с — о, ужас! — Победоносцевым и в самой России-то вызывала неприязнь у интеллигенции, а уж Европе-то зачем это было нужно?


Но что в результате? ХХ век остался за Достоевским.


Если говорить о каком-то соревновании, то не только в России, но и во всем мире верх одержал Достоевский. Патриот, «почвенник», православный, чуть ли не националист. И уж точно сторонник особого «русского пути».

Поэтому среди современных российских писателей до сих пор бытует точка зрения, что чем русская литература национальнее, тем больше она будет интересна Европе, Англии и Америке. Но что значит национальнее? По языку? Очень талантливый роман Владимира Личутина «Раскол», написанный красочным, не затертым, северным русским языком, будет интересен французам в переводе его на французский? Не думаю.

Даже у такого «модернового» прозаика, как Алексей Иванов, долгое время были проблемы с переводами. Да что говорить: и в России-то его не сразу раскусили. Какая-то уральская тема. Какое-то покорение казаками Урала и Сибири.

Это вопрос о национальных темах. Насколько наши, национальные, по сути, «домашние» темы интересны современным иностранцам. Я не говорю даже о русской истории, но Афганистан, чеченская война, «лихие 90-е», «тучные годы» и т. д. — насколько все эти наши проблемы интересны им?

Или тема молодежной наркомании. У Европы своих проблем с этим хватает. Или вот совсем уже свежая для нас тема — мигрантов. Будут французы, немцы, англичане интересоваться проблемами российских мигрантов из Средней Азии и Кавказа? У них от своих голова болит.

Отсюда есть вторая точка зрения, которую я, например, слышал на одной книжной ярмарке от писателя Михаила Шишкина.


Интерес к современной русской прозе за рубежом падает, потому что мы слишком сосредоточены на домашних проблемах, а иностранцам они неинтересны и даже непонятны.


Им непонятен, например, наш все возрастающий интерес к Сталину и даже к Великой Отечественной войне, которую они воспринимают иначе — как Вторую мировую.

Но что же нам делать? Куда ж нам плыть? Писать о европейских темах — для этого есть европейские писатели и очень сильные. Писать на темы абстрактные — а что это? Писать фэнтези и детективы — да, здесь можно преуспеть, но конкуренция уж слишком велика.

Впрочем, есть и третья точка зрения. Да пошли они все! Мы им не нужны, и они нам — тоже не нужны. Сами с усами проживем.

Но лично мне такая точка зрения кажется очень слабой. Так дети о родителях говорят.

10.02.2020

Просмотры: 0

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ