САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Зачем писатели пишут?

Отвечают участники Международного форума молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья

Фото: Drew Coffman / flickr.com; фото писателей с их личных страниц в facebook
Фото: Drew Coffman / flickr.com; фото писателей с их личных страниц в facebook

Текст: Андрей Мягков

В конце марта в пансионате под Звенигородом прошли юбилейные XX «Липки» – они же Международный форум молодых писателей. О том, как это было, мы уже пытались написать – а параллельно с этим решили задать участникам форума обманчиво простой вопрос: «Зачем вы пишете?» Вот что они нам ответили.

Дарья Тоцкая, прозаик, финалистка «Русской премии» (Чехия). Мастер-класс журнала «Знамя»

Это на самом деле очень серьезный вопрос из области психологии искусства, на который многие авторы даже сами для себя не смогут дать наиболее глубокий – именно глубокий – ответ. Наверное, я пишу, как и многие, потому что не могу не писать – это во-первых. А во-вторых, мне бы хотелось запечатлеть некие состояния этого мира – в том числе и себя как части этого мира, – которые постоянно меняются, и может возникнуть такое элегическое ощущение, что мы это теряем. Но литература запечатлевает то, что забудется уже сегодня или завтра – или то, что другие, возможно, никогда бы не заметили. Литература – это отвоевание мгновений у смерти, и в этом смысле она более истинная форма жизни, чем сама жизнь.

Иван Шипнигов, прозаик, участник короткого списка «Нацбеста». Мастер-класс журнала «Новый мир»

Это тот редкий случай, когда у меня есть простой и, мне кажется, понятный ответ. Редчайший случай, поэтому испытываю от него удовольствие. Я пишу для того, чтобы меня любили. Я не знаю этих людей и никогда их не узнаю, но утром встаю – я никого не вижу, я один дома – и чувствую, что где-то, возможно, есть какие-то люди, которые меня сейчас читают. У них от этого какое-то настроение, они что-то про меня думают – часто я чувствую, что они думают что-то плохое. Но в этот момент происходит не прямое общение, не словесное, а вот… ну, это все дурацкие слова, так нельзя говорить – обмен энергиями, контакт душ… В общем, мне кажется, когда люди общаются, это гораздо лучше, чем когда они не общаются.

Мария Лебедева, литературный критик, лауреат премии «_Литблог». Мастер-класс журнала «Вопросы литературы»

Оторви да брось — вот мои причины: отделить от себя и избавиться. Я пишу, потому что хочу, чтобы непонятное и тревожащее стало не смутными образами, не звуками голоса, а существовало отдельно. Записанный текст становится чем-то чужим; отдаю редакторам, напрочь о нем забываю. Не записанный станет мучить неделями, месяцами. Может, кому в удовольствие себя перечитать, мне не особо, даже кажется временами, что это писал кто-то другой. А ещё до сих пор поражает, как перед буквами все равны: будь ты хоть чиновник, хоть кинозвезда, хороший человек или совершенный моральный урод, твой текст от того ни лучше, ни хуже не станет. Это не ты, ты лишь проводник. Вряд ли когда надоест этому удивляться.

Евгения Джен Баранова, поэт, финалистка «Лицея» и обладательница спецприза журнала «Юность». Мастер-класс журнала «Звезда»

По-моему, кто-то из коммунистических классиков утверждал, что свобода – это осознанная необходимость. А для меня поэзия – способ мышления. Я пишу большую часть своей жизни – мне сейчас исполнилось 34, а писать я начала в 15. И все это время, то есть почти 20 лет, я нахожусь в плену у слов. Пишу, потому что это единственное, что я умею хорошо.

Арина Обух, прозаик, лауреат премии журнала «Знамя» и Молодёжной Премии Правительства Санкт-Петербурга в области художественного творчества. Мастер-класс журнала «Знамя»

Потому что, когда я пишу, я счастлива. Мне иногда говорят, что у меня очень светлая проза и нет черного цвета. Но это не так. У меня есть чёрные краски ― просто они по-другому работают. Например, на форум я отправила рассказ под названием «У смерти были розовые вьетнамки» (журнал «Звезда», № 3, 2021). Рассказ, в общем-то, о смерти, но, несмотря на это, форумцы говорили о легкости и радости этого рассказа. Мне нравится работать на этом контрасте. У Бунина есть такая фраза: «Разве самая скорбная в мире музыка не дает счастья?»

Максим Васюнов, прозаик. Автор литературных журналов «Знамя», «Дружба народов», «Урал» и других. Мастер-класс журнала «Наш современник»

Вроде легкий вопрос, но даже не знаю, как ответить. Поэтому буду говорить честно. Я с детства знал, что буду писать. Мне казалось, что среди портретов писателей в кабинете литературы неплохо бы смотрелся и мой портрет (улыбается). Потому я писал много уже в школе, набивал руку. И этот гештальт – стать известным писателем – до сих пор не закрыт. Потому и продолжаю писать. Теперь я еще пишу, чтоб, помимо славы, зарабатывать хоть какие-то деньги. Так что моя первая причина вполне меркантильна, и я бы даже сказал, похожа на шизофрению. Вторая причина – некая зависимость от слова. Я его уже боюсь. Уже лет восемь замечаю такую вещь: если долго не пишу, то все в жизни начинает рушиться, но как только начинаю писать, все проблемы, даже самые сложные, вдруг чудесным образом разрешаются. То есть письмо для меня как молитва. Третья причина: внутренняя эмиграция. Мне спокойнее в том мире, который я создаю или реанимирую через свои воспоминания, чем в реальном мире. От всех этих проблем и попыток борьбы за чьё-то благополучие (я работаю журналистом) часто хочется сбежать в прозу или поэзию, где тоже борьба, но это хотя бы та борьба, где победителей точно не судят.

Алина Карпова, прозаик, участница длинного списка «Лицея». Мастер-класс журнала «Дружба народов»

Самый первый ответ, который сам собой напрашивается – мы пишем, и я пишу, – чтобы понять себя. Но на самом деле это еще и попытка понять мир окружающих тебя людей, которые на тебя не похожи, но которыми ты так или иначе очаровываешься или ненавидишь их, и так далее. Ну и это ощущение, что ты создаешь мир, которого на самом деле не существует, эта зыбкая грань между существующим и несуществующим, благодаря которой погружаешься в такое странное состояние, когда ты и не в этом мире, и не в том... Возможно, ради этого ощущения я тоже пишу – потому что оно уникально по своей природе. Хотя это и очень тяжело.

Юлия Весова, автор стихов и прозы для детей, лауреат «Золотой сотни» Международного фестиваля «Всемирный день поэзии». Мастер-класс журнала «Костер»

Писать я полюбила, как только выучила буквы. Поначалу сильно пугала маму-филолога: коряво подписывала открытки бабушке в деревню, «Соро пид», что означало «скоро приеду». Но со временем буквы стали выстраиваться в нужном порядке, и этот процесс стал всё больше меня затягивать. Ещё в школе начала вести рубрику в молодежном издании, потом поступила на журфак, писала в газеты, для телевидения, на радио. Складывать слова в предложения, предложения в статьи и репортажи — это как собирать конструктор, и мне очень нравилось, что у меня получается. А потом родилась дочь, и вместе с ней настоящие тексты — из сердца, — которые, оказывается, столько лет ждали появления на свет. Когда я попробовала создавать сказочные миры, придумывать героев, подбирать рифмы, то поняла, что испытываю настоящую радость. Потому и пишу, чтобы чувствовать себя счастливой.

Антон Азаренков, поэт, финалист «Лицея». Мастер-класс журнала «Знамя»

Я не могу ответить на вопрос «зачем я пишу», потому что это вопрос цели. Зачем пишет прозаик романы – это понятно, зачем пишет критик статьи – это понятно. А зачем пишутся в ХХI веке стихи по-русски – это глубоко непонятно. Поэтому я бы ответил на вопрос «почему?». Я понятия не имею, почему пишутся романы и почему пишутся критические статьи, особенно критические статьи – откуда вообще исходит импульс кого-либо разбирать и критиковать. А вот почему пишутся стихи, в принципе ответить могу – но не буду, потому что это очень и очень интимная вещь. Почти что спросить, какая зарплата у человека или почему у него болят почки.

Анастасия Володина, прозаик, финалистка «Лицея». Мастер-класс журнала «Юность»

Я пришла в литературу уже после аспирантуры, это было как бы ее продолжение: в аспирантуре я научилась писать что-то большое, но это не было литературой, это была диссертация. А когда я ее дописала, я больше не хотела заниматься наукой, я выгорела – но у меня осталось желание что-то писать. И я начала писать. Уже потом стала для себя формулировать, зачем: для меня это способ понять и принять себя, это акт познания. Я конечно же пишу о себе, каждый пишет о себе, даже когда пишешь о других – пишешь в итоге о том, как видишь в других себя. Но когда пишу, я как будто бы из этого своего внутреннего мирка расширяюсь до чего-то большего. А потом могу сжаться обратно – и я каждый раз прохожу этот круг, герменевтический, прости господи. То есть ты отправляешься в путешествие, чтобы познать что-то. В конце концов ты возвращаешься в ту же самую точку, но возвращаешься обновленным. И потом ты заново начинаешь этот круг.

Алина Гатина, прозаик, финалистка «Лицея», лауреат «ФИКШН35». Мастер-класс журнала «Дружба народов»

Потому что это способ переосмысливать себя и окружающую действительность через создание художественной реальности. Наверное, это наиболее точный ответ, который я могу дать сегодня.