САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Леонид Юзефович о филэллинах и тайнописи Максима Грека

Писатели в интернете

Страница Леонида Юзефовича в facebook
Страница Леонида Юзефовича в facebook
  • Леонид Юзефович
  • 20 апреля 2021 года, 9:56
  • Facebook

Вчера, в греческом посольстве, на приеме в честь Дня филэллина (учрежден 19 апреля, потому что в этот день умер Байрон), выдающемуся филологу и палеографу, лучшему в России знатоку византийских рукописей Борису Львовичу Фонкичу (род. в 1938 г.) был вручен греческий орден Феникса степени Командор.

Я подошел поздравить его и передать ему поздравления от моей дочери Галины Юзефович, которая у него училась. На всю жизнь ей запомнилась история о том, как Фонкич обнаружил один из немногих уцелевших автографов Максима Грека. Вчера Борис Львович с удовольствием эту историю вспомнил.

В 1518 г. живший в Италии Максим Грек был приглашен в Москву для исправления богослужебных книг. Здесь он написал ряд сочинений, но в 1525 г. был отправлен в заточение в Иосифо-Волоколамский монастырь – якобы за «порчу» священных текстов, а на самом деле – за то, что общался с «нестяжателями» и, главное, выступил против развода Василия III с Соломонией Сабуровой. В заточении ему одно время не давали греческих книг, только русские. Они разумеется, не могли удовлетворить блестяще образованного Максима Грека, но еще хуже было то, что он не мог писать – его лишили бумаги и письменных принадлежностей. Обойти запрет ему удалось единственный раз. Обнаружив, что в конце оставшейся у него русской Псалтири имеется чистый лист, Максим Грек заточил щепочку или лучину и таким самодельным стилом по-гречески выдавил на этом листе 107-й псалом, который знал наизусть. Причем выдавил так: первую половину – в верхней части лицевой стороны листа, вторую – в нижней части оборотной, иначе текст плохо бы читался. Эта книга хранится в Историческом музее, и один из сотрудников показал ее странный последний лист Фонкичу. По особенностям почерка, заметным ему даже в тексте без чернил, Борис Львович установил, что надпись сделана рукой Максима Грека.