Текст: Ольга Лапенкова
Постоянные читатели нашей колонки знают, что жизнь в XIX веке была, мягко говоря, непростой, и не только в Российской империи, но и по всему миру. Просто для того, чтобы дожить до зрелого возраста (а тем более – сохранить на этом пути силы и здоровье), даже богатейшему дворянину требовалась изрядная доля везения. Болезни, от которых сейчас можно вылечиться при помощи курса антибиотиков, выкашивали целые деревни, а из-за банальной травмы человек мог остаться инвалидом на всю жизнь: помните Николая Петровича Кирсанова из «Отцов и детей», который в юности сломал ногу – и так и остался хромым?
Но не только плачевное состояние медицины – социальная политика (точнее, почти полное её отсутствие) приводила к тому, что сотни тысяч людей балансировали на грани нищеты. Перебиваться с хлеба на воду приходилось даже дворянам: вспомним Евгения из «Медного всадника», чьи предки, судя по всему, попросту промотали состояние, и теснящегося в холодной каморке и понемногу сходящего с ума Родиона Раскольникова. Что уж говорить о представителях наименее привилегированных сословий. (Насколько тяжело приходилось крестьянам, особенно до отмены крепостного права, мы уже писали во многих публикациях: например, в статье о Савельиче из романа А.С. Пушкина «Капитанская дочка» и в публикации о стихотворении Н.А. Некрасова «Железная дорога»).
Может показаться, что в такой обстановке любой человек должен был быть счастлив просто тому, что он жив и цел. Но нет: как и во все времена, людям XIX века хотелось не только выжить, но и сделать что-нибудь эдакое, чтобы их имена запомнились надолго. Вот только крестьянам такой шанс выпадал, пожалуй, раз в жизни. Вернее всего было попасться на глаза знаменитому человеку, в идеале – художнику или писателю. Это и сделал (хотя невольно) Андрей Немой, крепостной, принадлежавший матери И.С. Тургенева. Именно с него классик «списал» Герасима – знаменитого горе-хозяина не менее знаменитой собачки Муму.
Лирическое отступление: из грязи в князи
Несколько уничижительный оборот «из грязи в князи» обозначает людей, которые, родившись в бедности, каким-либо образом оказались на самом верху общественной пирамиды, но остались – в сущности – теми же нелепыми простаками. Однако история Российской империи знает немало случаев, когда крестьяне добивались головокружительных высот именно благодаря своему таланту (или как минимум проворству).
•Андрей Никифорович Воронихин (1759–1814) – архитектор Казанского собора в Санкт-Петербурге. Родился в семье крепостных крестьян, принадлежавших династии Строгановых (в честь одного из представителей этого рода назван знаменитый РГХПУ им. С.Г. Строганова – одно из старейших учебных заведений в Москве). Мальчик с детства хорошо рисовал, поэтому его взяли учиться в иконописную мастерскую. Сын С.Г. Строганова обратил внимание на способности подростка и отправил его учиться в Москву, а затем, затеяв переделку своего особняка, поручил это дело именно Воронихину. В благодарность за безупречную работу Строганов-младший даровал Воронихину свободу, и карьера молодого человека пошла в гору, вплоть до того что ему доверили проектировать один из крупнейших соборов Санкт-Петербурга.
•Михаил Семёнович Щепкин (1788–1863) – выдающийся актёр, чьё имя до сих пор носит Высшее театральное училище при Малом театре. Играл в домашнем крепостном театре графа Г.С. Волкенштейна и произвёл на барина большое впечатление. Далее, с разрешения графа, поступил в Курское театральное училище и, окончив его, успел выступить в нескольких труппах. Затем на Щепкина обратил внимание ещё один увлечённый театром помещик, который сначала выкупил талантливого крестьянина у Волкенштейнов, а затем дал вольную. Благодаря таланту Щепкин перебрался в Москву – и в 1830-х годах был одним из самых блистательных актёров Малого театра.
•Любовь Павловна Никулина-Косицкая (1827–1868) – актриса, также выступавшая в Малом театре, в том числе в роли Катерины (А. Н. Островский, «Гроза»). Родилась и выросла в многодетной крестьянской семье. В детстве постоянно сталкивалась с жестокостью со стороны как хозяев-дворян, так и собственных родителей, сумевших выкупиться у барина, но так и не выбравшихся из нищеты. В 13 лет вместе с купчихой Долгановой стала посещать театр и, поняв, что сцена – это её призвание, благодаря той же покровительнице поступила в «настоящую» труппу. Со временем стала выступать в Москве.
•Осип Иванович Комиссаров (1838 –1866) – крестьянин, спасший жизнь Александру II. Оказавшись волею судеб в Петербурге, возле Летнего сада, где как раз решил прогуляться император, Комиссаров заметил, что некий молодой человек достал пистолет и целится в государя. О том, что произошло дальше, Осип Иванович вспоминал так: «Сам не знаю что, но сердце моё как-то особенно забилось, когда я увидел этого человека, который поспешно пробивался сквозь толпу <…>. Вдруг вижу, что он вынул и целит пистолет: мигом представилось мне, что, коли брошусь на него или толкну его руку в сторону, он убьёт кого-либо другого или меня, и я невольно и с силой толкнул его руку кверху; затем ничего не помню, меня как самого отуманило». После случившегося Комиссарову был моментально дан дворянский титул. Также ему пожаловали имение, где он и прожил до конца своей – к сожалению, недолгой – жизни, занимаясь сельским хозяйством.
Таланты Андрея Немого были несколько скромнее, и всё-таки это был человек, не похожий ни на кого другого. И – увы – его судьба также сложилась достаточно печально.
Добродушный великан
В начале рассказа «Муму» приводится подробный портрет Герасима – удивительного по силе и выносливости человека, которому можно было поручить любую бытовую задачу и быть уверенным, что он шутя с ней справится:
«В одной из отдалённых улиц Москвы <…> жила некогда барыня, вдова, окружённая многочисленною дворней. <…>
Из числа всей её челяди самым замечательным лицом был дворник Герасим, мужчина двенадцати вершков роста [195 см. – Прим. О. Л.], сложенный богатырем и глухонемой от рожденья. Барыня взяла его из деревни, где он жил один, в небольшой избушке, отдельно от братьев <…>. Одарённый необычайной силой, он работал за четверых — дело спорилось в его руках, и весело было смотреть на него, когда он либо пахал и, налегая огромными ладонями на соху, казалось, один, без помощи лошаденки, взрезывал упругую грудь земли, либо <…> так сокрушительно действовал косой, что хоть бы молодой березовый лесок смахивать с корней долой <…>. Славный он был мужик, и не будь его несчастье, всякая девка охотно пошла бы за него замуж… Но вот Герасима привезли в Москву, купили ему сапоги, сшили кафтан на лето, на зиму тулуп, дали ему в руки метлу и лопату и определили его дворником».
Далее автор упоминает, что поначалу Герасиму, привыкшему к сельской жизни, городской быт не больно-то понравился, однако со временем он к нему притерпелся. Вынесем за скобки вопрос, насколько гуманно было отрывать человека от всего, что ему было дорого, и «привозить в Москву», как вещицу или даже рабочий инструмент. Упомянем только, что в городе для Герасима быстро нашлась работёнка, соответствовавшая его возможностям:
«…обязанность его состояла в том, чтобы двор содержать в чистоте, два раза в день привезти бочку с водой, натаскать и наколоть дров для кухни и дома да чужих не пускать и по ночам караулить. И надо сказать, усердно исполнял он свою обязанность: <…> застрянет ли в грязную пору где-нибудь с бочкой отданная под его начальство разбитая кляча-водовозка, он только двинет плечом — и не только телегу, самое лошадь спихнет с места; дрова ли примется он колоть, топор так и звенит у него, как стекло, и летят во все стороны осколки и поленья; а что насчёт чужих, так после того, как он однажды ночью, поймав двух воров, стукнул их друг о дружку лбами, да так стукнул, что хоть в полицию их потом не води, все в околотке очень стали уважать его».
Аналогичные функции выполнял в доме Варвары Петровны – матери Тургенева – крестьянин Андрей по прозвищу Немой. Разница заключалась лишь в том, что дело происходило не только в Москве (там барыня жила исключительно зимой), но и в имении Спасское, что в Орловской области. Но суть была та же: вырванный из привычной обстановки, привезённый в семью Тургеневых из дальнего села, Андрей выполнял тяжёлые работы, которые ему казались удивительно лёгкими.
По воспоминаниям Е.Н. Консуевич, двоюродной сестры Тургенева, это был «красавец с русыми волосами и синими глазами, огромного роста и с такой же силой: он поднимал десять пудов», то есть 160 килограммов. Андрей служил «дворником в Спасском, возил воду, колол дрова, топил в доме печи». Хозяйке в каком-то смысле нравилось, что её лучший слуга – глухонемой: она любила всё необычное, «оригинальное». Поэтому она по-своему заботилась о нём. Например, дарила ему красные («кумачовые») рубашки, которые в то время считались особенно изысканными.
По меркам XIX века не было ничего удивительного в том, что крепостному поручали тяжёлую работу. Однако ещё одна знакомая Тургеневых, В. Колонтаева, оставила воспоминания о том, что Варвара Петровна не просто велела Андрею таскать воду и топить печи. Она заставляла его выполнять довольно странные капризы. Например, однажды она послала его за 70 вёрст – более чем 70 километров! – пешком в село Лутовиново. Оттуда он должен был принести «маленький горшочек гречневой каши, на том основании, что повара села Спасского, по мнению Варвары Петровны, гречневую кашу приготовлять не умеют».
Казалось бы, даже простому крестьянину стало бы не по себе от такого отношения. Однако, как ни странно, Немой был очень привязан к барыне – и все её капризы выполнял беспрекословно. И однажды, как и в рассказе И.С. Тургенева, завёл собаку, что Варваре Петровне не очень-то понравилось.
ЕСЛИ ВЫ (НУ ВДРУГ) НЕ ЧИТАЛИ «МУМУ», ОСТОРОЖНО: ДАЛЬШЕ БУДЕТ СПОЙЛЕР.
Жизнь собачья
Барыня – и в рассказе, и в реальной жизни – велела дворнику расправиться с собакой. И оба крепостных – и Герасим, и Андрей Немой – сделали это. Вот только Герасим потом повёл себя совершенно не так, как его прототип. Тургеневский дворник, как мы знаем, выполнил приказ – а затем, осознав, что он наделал, взбунтовался:
«…он прибежал в свою каморку, проворно уложил кой-какие пожитки в старую попону, связал её узлом, взвалил на плечо, да и был таков. Дорогу он хорошо заметил ещё тогда, когда его везли в Москву; деревня, из которой барыня его взяла, лежала всего в двадцати пяти верстах от шоссе. Он шёл по нему с какой-то несокрушимой отвагой, с отчаянной и вместе радостной решимостью. <…>
Через два дня он уже был дома <…>. Герасиму, как отличному работнику, тут же дали косу в руки — и пошёл косить он по-старинному, косить так, что мужиков только пробирало, глядя на его размахи да загребы…
А в Москве, на другой день после побега Герасима, хватились его.<…> Дали знать полиции, доложили барыне. Барыня разгневалась, расплакалась, велела отыскать его во что бы то ни стало, уверяла, что она никогда не приказывала уничтожать собаку. <…> Наконец пришло известие из деревни о прибытии туда Герасима. Барыня несколько успокоилась; сперва было отдала приказание немедленно вытребовать его назад в Москву, потом, однако, объявила, что такой неблагодарный человек ей вовсе не нужен».
В отличие от Герасима, Андрей по прозвищу Немой то ли вовсе не пожалел о том, что утопил собаку, то ли пожалел, но быстро успокоился. Он остался верен барыне – со всеми её странными, а подчас и жестокими просьбами – до самого конца. Да и после смерти Варвары Петровны он так и остался жить в Спасском.
А как могло быть?
Интересно, могла ли судьба Андрея сложиться по-другому? С одной стороны, он явно не стал бы выдающимся актёром или архитектором. С другой – его незаурядным способностям наверняка можно было найти лучшее применение. Может, он смог бы стать пожарным или спасателем? Или, на худой конец, цирковым силачом?
К сожалению, Андрей Немой прославился, и то ненадолго, только среди жителей Москвы. (Помещица В.Н. Житова писала, что «зелёная блестящая бочка и красивая серая в яблоках <…> лошадь, с которыми Андрей ездил за водой, были очень популярны у фонтана близ Александровского сада. Там все признали тургеневского Немого, приветливо его встречали и объяснялись с ним знаками».)
Умер Андрей по той же причине, по которой отправлялись на тот свет тысячи крестьян: он надорвался, заработав, очевидно, пупочную грыжу. Уже упомянутая Е.Н. Конусевч писала: «Муму обладал такой огромной силой, что целую тушу вола взваливал на спину и нёс на ледник, как-то неудачно поднял такую тушу и сразу почувствовал боль в спине. Его лечили, ухаживали за ним, а он охал и показывал на грудь и спину. После этого он уже не был таким работником, и всё ему было холодно. Моя мать ему сшила на вате душегрейку, и с тем умер».
Послесловие
Хотел ли Андрей немой прославиться? Мечтал ли он о том, чтобы его имя было вписано в историю? Мы этого не знаем. Скорее всего, он мало об этом задумывался. Но если он и предавался порой таким мечтаниям, то, вероятно, понимал, что он – всего лишь один из миллионов простых трудяг. И шансы его на то, чтобы обрести бессмертие, равны нулю.
Однако – если такая мысль всё же приходила ему в голову – Андрей наверняка был бы рад узнать, что он ошибается.
Источники
- Тургенев, И.С. Муму [Текст] ; Записки охотника : рассказы : [для среднего школьного возраста] / И. С. Тургенев ; художник А. Милованов. — М.: Детская литература, 2019. — 237 с.
- «Крепостной Тургеневых Андрей как прообраз Герасима в рассказе «Муму».
