Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Мои_любимые_поэты_Константин_Случевский

Константин Случевский. 7 августа

«Объявили «вторым Лермонтовым» и… предали забвению». Самые мои поэты, или Мой «роман» со стихами

Текст: Дмитрий Шеваров
Коллаж: ГодЛитературы.РФ
На фото: Константин Константинович Случевский (1837—1904)/ ru.wikipedia.org

Ми-любимые-поэты-Дмитрий-ШеваровОб одном из самых загадочных и забытых поэтов ХIХ века я попросил рассказать человека, который знает о нем больше, чем кто-либо из наших современников. Мой собеседник — Елена Аркадьевна Тахо-Годи, доктор филологических наук, профессор кафедры истории русской литературы филфака МГУ и — что очень важно для нашего разговора — поэт (Беседа состоялась в июле 2017 года. — «ГЛ»).

Константин Случевский. Фото Из личного архива автора

Константин Случевский/Фото из личного архива Дм. Шеварова

«Википедия» в статье о Случевском утверждает, что «ни у одного из русских поэтов с именем нет такого количества слабых стихотворений…». Вы согласны?

Елена Тахо-Годи: Думаю, что это неверно. Конечно, бывают такие поэты, как Тютчев, у которого почти каждое стихотворение — шедевр. Но если взяться за полного Фета или полного Блока, то окажется, что у этих поэтов «первого ряда» масса откровенно слабых текстов. И это не предвзятый взгляд. Блок — один из моих кумиров юности, но, когда я взялась читать подряд его собрание стихов, начиная с ранних, я поняла, что это можно сделать только один раз, иначе просто появится «блокобоязнь». Что касается Случевского, то стихи его — и ранние, и поздние — не слабые, а скорее «неровные»: рядом с почти гениальной строкой может появиться следующая, совершенно «косноязычная». Современники сетовали, что он «портит» стих, «растрепал» его, что он «дисгармоничен» и «безобразен», как кактус. Однако эта неровность придает его Музе то, что Евгений Баратынский называл «лица необщим выраженьем». Случевский интересен тем, что всегда стремился уловить неуловимое, живописать то, «чего, как будто, нет, / Нет в осязании и даже нет в виденьи». Задача, как вы понимаете, не из простых. Думаю, любой читатель простит ему неудачные строки ради таких:

Да, мир и все его основы —
Свои для каждого из нас!
Я умер — целый мир погас!
Ты родился — возникнул новый:
Тем несомненней, тем полней,
Чем ярче мысль души твоей!

Сегодня о Случевском вспоминают редко, но если бы не ваши о нем публикации, выступления и лекции, его имя, кажется, было бы окончательно забыто. Почему вы еще в конце 1980-х занялись судьбой всеми отринутого поэта?

Елена Тахо-Годи: Я, конечно, не единственная, кто занимался наследием Случевского, были исследователи и до меня, есть и сейчас. Просто так сложилось, что моя книга оказалась первой монографией о нем в постсоветское время, мне удалось подготовить и издать два тома его стихотворений — в «Новой библиотеке поэта» и в издательстве ОГИ. Но все решил случай. В середине 1980-х в домашней библиотеке, доставшейся мне от моего двоюродного деда — Леонида Петровича Семенова, известного лермонтоведа, инициатора знаменитой «Лермонтовской энциклопедии», осуществленной по его завещанию его другом Виктором Андрониковичем Мануйловым, я нашла шеститомное собрание сочинений поэта, имени которого никогда не слышала. Одновременно один из знакомых подарил мне только что вышедшую в Петрозаводске крошечную книжечку того же неведомого автора. Так родилась мысль воскресить это имя. И действительно тогда это было «воскрешением». А в октябре 2017-го даже будет международная конференция «Поэзия предсимволизма: К 200-летию А. К. Толстого и 180-летию К. К. Случевского» . Организаторами выступили моя кафедра в МГУ, Институт мировой литературы РАН и Библиотека истории русской философии и культуры «Дом А. Ф. Лосева». То, что участвует в этом «Дом Лосева», связано не только с тем, что я работаю и в нем. Алексей Федорович Лосев очень высоко ценил стихи Случевского, называл их «тончайшими».

Константин Константинович Случевский родился в 1837-м — в несчастный год смерти Пушкина. И кажется, что это обстоятельство таинственно определило его судьбу…

Елена-Тахо-Годи

Елена Тахо-Годи/Фото: Дм. Шеваров

Елена Тахо-Годи: Случевский всю свою жизнь в меру своих сил сознательно стремился к поддержанию пушкинской традиции и увековечиванию памяти великого поэта, с которым так мистически оказался связан годом рождения. Но поэтика его, конечно, совсем другая, не пушкинская — недаром он оказался так интересен символистам.

Мне кажется, что поэзия Случевского стала для них мастерской. Они заходили в его поэзию, брали все, что приглянулось, ну а на первоисточник кто же любит ссылаться? Не потому ли и оказался забыт Случевский?

Елена Тахо-Годи: Символисты в забвении Случевского, конечно, не виноваты. Они его, напротив, также извлекли из забвения. И Бальмонт, и Брюсов, и Белый были его читателями и писали о нем в своих статьях. Ахматова его недолюбливала, а Мандельштам — наоборот…

Случевского принято считать несостоявшимся гением. Что же помешало ему?

Елена Тахо-Годи: Отвечу вам словами Тургенева, сыгравшего в жизни Случевского очень и очень непростую роль. «Непризнанных гениев нет — так же, как нет заслуг, переживающих свою урочную чреду. «Всякий рано или поздно попадает на свою полочку», — говаривал покойный Белинский. Уже и на том спасибо, коли в свое время и в свой час ты принес посильную лепту…» Слава, литературная репутация — это во многом необъяснимая вещь. Тут важен не только талант, но и стечение очень многих обстоятельств. Когда Константин Случевский появился на литературной сцене, его объявили «вторым Лермонтовым» и тут же стали доказывать, что это не так, в его адрес зазвучали ядовитые насмешки. Но посмотрите на причуды судьбы. Его потомок — Николай Владимирович Случевский — недаром возглавляет в Москве «Столыпинский центр регионального развития»: роды Случевских и Столыпиных пересеклись. А любимая бабушка Лермонтова, Елизавета Алексеевна, тоже урожденная Столыпина

Либеральная критика, которая всегда определяла у нас общественное мнение, исправно бранила его до конца жизни — ведь он дослужился до камергера и до должности главного редактора сугубо официальной газеты «Правительственного вестника»!

Для нас в «Российской газете» это особенно любопытное обстоятельство…

Мои-любимые-поэты.-МартЕлена Тахо-Годи: Да, как государственного чиновника Случевского бранили, но все-таки судьба была достаточно милостива к нему как к поэту и человеку: к концу жизни он обрел счастье в новой семье и получил общественное признание, был даже объявлен в газетных публикациях «королем русской поэзии», но главное — он обрел «друзей своих последних дней», вокруг него возник кружок «Пятницы К. К. Случевского», куда приходили будущие кумиры русского символизма — Владимир Соловьев, Бальмонт, Мережковский с Зинаидой Гиппиус, Сологуб, Бунин… Но никто из них не понял, не принял душой «Загробные песни», которые писал Случевский, угасая в 1904 году в своем любимом доме в Усть-Нарве. «Я умер — целый мир погас!..»

Из стихов Константина Случевского

Не храни ты ни бронзы, ни книг,
Ничего, что из прошлого ценно,
Всё, поверь мне, возьмет старьевщик,
Всё пойдет по рукам — несомненно.
Те почтенные люди прошли,
Что касались былого со страхом,
Те, что письма отцов берегли,
Не пускали их памятей прахом.
Где старинные эти дома —
С их седыми как лунь стариками?
Деды где? Где их опыт ума,
Где слова их — не шутки словами?
Весь источен сердец наших мир!
В чем желать, в чем искать обновленья?..

* * *

Что тут писано, писал совсем не я, —
Оставляла за собою жизнь моя;
Это — куколки от бабочек былых,
След заметный превращений временных.
А душе моей — что бабочки искать!
Хорошо теперь ей где-нибудь порхать,
Никогда её, нигде не обрести,
Потому что в ней, беспутной, нет пути…

 

Оригинал статьи: «Российская газета»

15.08.2019

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Мои любимые поэты›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ