Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
9

«Мода меня не трогает»

Финалист «Большой книги» Борис Екимов: «Народы уходят, а литература их остается»

Текст: Клариса Пульсон/РГ
Фото:  gorodskoyportal.ru/volgograd/news

Лауреат Государственной премии РФ, Бунинской и Солженицынской премий, премии «Ясная Поляна», российско-итальянской «Москва — Пенне», обладатель премий журналов «Новый мир» и «Наш современник» — и это всё о нем, писателе Борисе Екимове. Его творчество в современной отечественной литературе стоит особняком — и по темам, и по стилистике, и по узнаваемой интонации. Повесть Бориса Екимова «Осень в Задонье» вошла в финальный список юбилейной «Большой книги».

«Осень в Задонье» — название спокойное, лиричное, хотя события повести достаточно болезненные и драматические. Сейчас принято давать книгам вызывающие, цепляющие, даже эпатирующие названия. Вас эта мода не затронула?

7Борис Екимов: Мода меня не трогает. Но я понимаю значение названия рассказа ли, повести. Были у меня и такие: «Очередь на тот свет», «Пиночет», «Не надо плакать…». Как уж получится… Главное, все равно в тексте, в слове. Пустоту не приукрасишь. Звонкое название — на два-три абзаца. И — всё. Далее — насильно мил не будешь. Так что дело не в названии. Иногда его подсказывают первые читатели, например, главные редакторы журналов. Этим славился С. Викулов. Порой у него получалось.

С вашим «соседом» по финальному списку «Большой книги» Романом Сенчиным мы говорили об одной, совсем утраченной сейчас «функции» литературы — смягчении нравов. Возможно, формулировка воспринимается архаично, и тем не менее. Роман сказал, что ваша повесть как раз и есть попытка смягчения нравов. Когда писали, думали об этом?

Борис Екимов: Конечно, нет. Когда пишешь, то просто пишешь. И сохранение или утрата, как вы говорите, этой «функции», наверное, определяет принадлежность того ли иного произведения к русской художественной литературе. «…чувства добрые я лирой пробуждал». Но думать об этом и пытаться «вставить» что-либо для «смягчения нравов» бесполезно. Это должно быть где-то там, в душе, в сердце, в уме, но природой заложенное, данное свыше.

«Осень в Задонье» буквально в последние месяцы стала актуальна с неожиданной стороны. Европу наводнили беженцы, благополучные европейцы не знают, как с этим справиться. У нас ситуация, конечно же, иная, масса нюансов, но ваша повесть тем не менее именно об этом: о своих и пришлых, о столкновении разных если не культур, то менталитета, о попытках ужиться, найти общий язык. Это возможно без агрессии и насилия?

Борис Екимов: Назову распространенные казачьи, донские фамилии: Калмыковы, Ногайцевы, Грузинцевы, Татариновы, Турченковы. Все они слились и даже спаялись в русское племя донских казаков. Это — дело прошлое. А если о более близком, то еще в двадцатом веке новые переселенцы со всех краев на нашей земле жили мирно, соблюдая закон: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». То есть живи по-нашему. И этот закон блюла не милиция, а людское общество: хутор, станица. Укажут, укорят, а если надо ткнут носом. Потом началось «великое переселение» кавказских народов уже гуртом, со своими законами, которых они менять не собирались. Тогда и началось… В двух словах об этом не скажешь. Об этом я немало писал: «Набег», «Пиночет», новомирские очерки и последнее — «Осень в Задонье».

Вы — классический «деревенщик», был такой термин в советские времена, писатель, посвятивший себя исключительно сельским темам. Сейчас литература в основном «городская» — почему?

Борис Екимов: Это всё — милые глупости. Литературоведам да критикам чем-то надо заниматься, вот они и сортировали. Но в прошлом веке, и в самом деле, в литературу приходили сельские уроженцы и жители: Шукшин, Астафьев, Белов, Распутин, Носов… Сейчас в основном литератор пошел городской, московский. В кругах ученых слыхал я, что Ломоносовы теперь в университет не попадут. Наверное, в литературе та же песня.

Порой кажется, что в ваших книгах есть ностальгия по советским временам, это так?

Борис Екимов: Печаль, тоска?… Не знаю. Читателю виднее. А у меня это — естественное. Потому что прежде в нашем дворе и огороде калитки вели не только на улицу, но и к каждому соседу. Потому что это были близкие люди. В тяжкое время спасались вместе. Теперь везде двухметровые заборы. Да еще и овчарка во дворе. В прежние времена младшие со старшими здоровались и уступали в автобусе место. Многое и много потеряно хорошего в воспитании, в морали. Как об этом не жалеть…

Ваш писательский и человеческий опыт уникален. Живете больше шести десятков лет в одном и том же месте — небольшом городе Калач-на-Дону, пишете о земляках. Герои ваших повестей и рассказов — одни и те же люди, одни и те же типажи, сквозные персонажи. Вам не хочется новых действующих лиц?

Борис Екимов: Про это я иногда слышал, что надо бы мне отразить иное. Но я всегда хотел понять ближнего своего, а понятое и увиденное: людское, земное передать другим. Постараться, чтобы поверили, приняли за свое. Иногда это получалось. «Это я — Махора!….» «Это обо мне, это я так кричала: «Не пущу!…» «Это о моей маме…» Такие слова я читал и слышал не только в нашей стране. Зачем мне от своего добра чужого искать?

Как вы считаете, им — вашим соседям, прототипам — нужен писатель, им нужна литература? И вообще, как изменились, если изменились, роль и место писателя в современном мире?

Борис Екимов: Если о бывших и уже ушедших соседях и прототипах, то всякое бывало. От равнодушного: «Нехай пишет», до понимающего и даже сострадательного: «Слухала по радио… Про нас пишешь…». Нынче эти люди ушли, но для их детей и внуков остались в светлой памяти. «Дед Петро…», «Человек в шляпе», «Марьяна»… Таких немало. И как оказалось, не только в наших краях. А во дне сегодняшнем, конечно, сложнее. Книги издаются редко. Тиражи мизерные, для меня, помнящего иное, смешные: тысяча — две тысячи экземпляров. В библиотеках — остатки прежних времен, когда обычными были тиражи в сто тысяч. А некоторые рассказы и повести имели тираж до десяти миллионов. Это была настоящая волна, которая прокатывалась по стране. От нее что-то, но осталось. Спасибо, что интернет появился. И хорошим учителям спасибо, хорошим библиотекарям. Вот тебе и «роль и место» писателя в современном мире. И учителя. И книги.

В интервью вы не раз говорили, что воспринимаете слова о смерти литературы в ХХI веке иронически, но ведь теперь писатели — точно не властители дум?

Борис Екимов: Повторю это и сейчас: художественная литература — носитель, хранитель не только языка своего народа, но его истории, а еще — обычаев, нравов, устоев, т. е. души. Порою уже и страны, и народа нет. А его литература осталась как память жизни. «Властители дум» и в прежние времена были большой и большой редкостью. Оглядываясь и оценивая, кого таким высоким званием можно наградить? Льва Толстого. Хотя сам он от такого звания точно бы открестился. «Русский литератор» — тоже неплохо. Чехов, кажется, так определял себя.

Кого сами сейчас читаете, кто вам интересен?

Борис Екимов: С годами сужается круг людей близких по возрасту, духу. Ими всё более дорожишь. Так же и с книгами. Прежде читал много. Нынче в основном перечитываю давно знакомое. Конечно, поэзия: Пушкин, Лермонтов. Тютчев. А далее век двадцатый: Блок, Есенин, Твардовский, Прасолов, Рубцов… Лишь первые строки — глазами, а дальше — памятью, сердцем, душой давно уже принятое, словно своё. Так же и с прозой. «Записки охотника» или «Хаджи-Мурат» — родное. Лесков ли, Гоголь, Чехов, Шукшин… Слава Богу, богаты. Порой случайно вспомнишь и сыщешь в завале книг что-то давнее, вошедшее в память. Перечитаешь, порой не раз и положишь поближе, чтобы вернуться. Нынче — Дерсу Узала и Улукиткан из «Последнего костра» Г. Федосеева. В прошлом году — «Территория» Олега Куваева. Какой там народ могучий! Так что литературой мы не обижены. Есть что почитать.

Когда литература была частью идеологии и строго регулировалась, ее поддерживали на самом высоком уровне, в том числе и материально. Потом ее отпустили в свободное плавание. Для жанровой массовой продукции это нормально, а вот для остросоциальной, некоммерческой, экспериментальной? Государство должно литературе помогать, если должно, то в какой форме? Скажем, еще не завершившийся Год литературы — видите в этом толк?

Борис Екимов: Хорошая, по-настоящему художественная литература «строгому регулированию» государственной власти не подлежит. Ее рождает иное, не больно понятное: талант ли, призыв внутренний, душевный. В природе его копаться бесполезно и не нужно. Принимаем как дар протопопа Аввакума, Толстого, Пушкина, Шолохова, Есенина, Шукшина… Профессия литератора не всегда кормит. Так было. Так есть. Тут лозунги не помогут. Иногда они — словно насмешка. Такие как «Год литературы — 2015». Тиражи книг и журналов стремятся к нулю. Оплата копеечная или вовсе отсутствует. Это продолжается двадцать ли, тридцать лет. В нашей области, в честь «года литературы», еще в прошлом году, предваряя «праздник», прекратили и прежде невеликое финансирование книгоиздания. И на три года вперед в бюджете области поставили в этой графе цифру ноль. Скучно об этом говорить. А кого-то обличать тем более. Просто такие времена. Но жизнь продолжается. И мне бы хотелось, чтобы вместо писательских интервью, от которых одна головная боль, газеты, в том числе и «Российская», печатали бы рассказы, а то и повести с продолжением. Такое было. Без объявления Года литературы.

Ссылки по теме:
Повесть безвременных лет — ГодЛитературы.РФ, 28.09.2015
«Большая книга» отправится в Татарстан — ГодЛитературы.РФ, 11.11.2015
Роман Сенчина — ремейк повести Валентина Распутина — ГодЛитературы.РФ, 04.03.2015
В лонг-листе Нацбеста Дина Рубина, Роман Сенчин и еще 50 авторов — ГодЛитературы.РФ, 02.02.2015
В Китай поедут Волос и Сенчин — ГодЛитературы.РФ, 21.08.2015
Роман скорее мертв, чем жив? — ГодЛитературы.РФ, 28.06.2015
Носов, Сенчин и Бояшов отправятся в Карелию — ГодЛитературы.РФ, 11.09.2015

Оригинал статьи:
«Пустоту не приукрасишь» — «Российская газета», 08.12.2015

Просмотры: 93
08.12.2015

Другие материалы проекта ‹«Большая книга»›:

Обсуждение закрыто.

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ