Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Семен-Гудзенко-Мои-любимые-поэты

«Он был пехотой в поле чистом». Семён Гудзенко. 5 марта

«Самые мои поэты, или Мой «роман» со стихами»

Текст: Дмитрий Шеваров
Фото: Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ)

Это было прошлой осенью. Раз в неделю я оставлял все дела и ехал на окраину Москвы, в РГАЛИ (Российский государственный архив литературы и искусства. — Прим. авт.). Там меня ждали несколько папок с пожелтевшими рукописями фронтового поэта Семена Гудзенко. На два-три часа я проваливался в 1941 год. Потом — в 42-й, и так до Победы.

Последний сборник Гудзенко вышел четверть века назад, еще в советское время, но найти его книги нетрудно. К тому же без стихов Гудзенко  не обходится ни одна антология поэзии Великой Отечественной войны. Так что те же строки, что мне приходилось с трудом разбирать в архиве, я мог бы спокойно прочитать вечером на диване или в интернете.

Мои-любимые-поэты.-МартТак зачем же я перебирал ветхие листочки? Хотел найти что-то новое, неопубликованное? Нет, надеяться на это было трудно:   небольшой архив Гудзенко давным-давно доступен исследователям.  

Но вот отчего-то мне очень важно было увидеть почерк человека, написавшего: «Когда на смерть идут — поют, // а перед этим — можно плакать…»

Мне  для чего-то необходимо было увидеть не в книге, а нацарапанными в записной книжке у костра слова: «Мы воду дымную хлебали из почерневших котелков…»

Мне хотелось узнать о Гудзенко чуть больше того, что написано в литературных энциклопедиях.   

Слава пришла к нему в то время, когда, казалось бы, до стихов никому не было дела: зимой 1942-го, весной 43-го. Долечиваясь в Москве после тяжелого ранения, он читал стихи на поэтических вечерах (часто импровизированных) в госпиталях, студенческих аудиториях, цехах. Его стихи люди переписывали от руки, посылали друг другу в письмах. 21 апреля 1943 года прошел творческий вечер Гудзенко в московском Клубе писателей. В зале собрались все писатели, которые не ехали в эвакуацию или уже вернулись из нее. Представлял молодого поэта Павел Антокольский: «О его стихах я ничего не буду  говорить — вы их сами услышите, они сами за себя говорят. Мы — старшие, опытные люди — встречаем здесь Гудзенко как сына…»

Первая книжка Гудзенко «Однополчане», вышедшая в том же сорок третьем, ушла в окопы, став катехизисом фронтового братства.

В  феврале 1953-го Гудзенко умер. Вот и весь творческий путь — десять лет. Из них последние три он тяжело болел.

Мы врага такого одолели —
Никому б его не одолеть,
На войне ни разу не болели,
А теперь случилось заболеть…

Семен-Гудзенко.-Вена

Семен Гудзенко. Вена/из архива автора

А родился он в Киеве 5 марта 1922 года. Мать назвала сына изысканным именем Сарио. Школьные друзья, а потом и однокурсники, звали его Сариком. Он так и в письмах подписывался.

Семеном стал в сорок третьем году, решив, что поэту, пишущему о войне, нужно имя под стать суровой эпохе и простой украинской фамилии. Сарио звучало как-то опереточно, Сарик — по-детски, Семен — это было то, что надо: весомо, по-мужски.

Первым родным языком для него был украинский. Именно на украинском он начал писать стихи. Учился в киевской школе № 45. В 1937 году за стихи, написанные к столетию смерти Пушкина, его наградили путевкой в «Артек». После школы уехал в Москву. «Провинциал в ковбойке и широких парусиновых брюках… Таким я был в августе 1939 года в Москве, у Киевского вокзала».

Гудзенко поступил на литературный факультет Института истории, философии и литературы (знаменитый ИФЛИ). К началу войны успел окончить два курса.

26 мая 1941 года кто-то из друзей подарил ему красивый блокнот. Он решил, что будет вести в нем дневник. В шутку назвал его «Жалобной книгой». Успел записать только одну жалобу, обычную для студентов во все времена: «Нет денег и не у кого занять».

Последние довоенные записи:

19 июня. «В Москве светает… Звезды косяком идут… Ветер. Цветы».
20 июня. «К 79665. Коля Мирошниченков».

Кто этот Коля — товарищ? однокурсник? случайный знакомый?..

Через несколько дней они могли столкнуться в военкомате.

Гудзенко был высоким, спортивным парнем, и ему удалось записаться в ОМСБОН: Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения. На комиссии могло подвести слабое зрение, но там смотрели не только на физическую выносливость. Ценились самообладание, аналитический склад ума, способность быстро принимать решения, устойчивость к психологическим перегрузкам. Как показали дальнейшие события, Гудзенко обладал всеми этими редкими для студента филфака качествами. А еще он знал языки, был общительным, неунывающим, начитанным. Располагал к себе безоговорочно. И как-то сразу было понятно: с ним можно идти в разведку.

Бригада формировалась как раз для разведывательных и диверсионных действий и была, как сейчас бы сказали, элитным подразделением. Именно с ОМСБОНА ведет свою историю отечественный спецназ. 

Ребят готовили по ускоренной программе. Судя по сохранившимся дневниковым записям Гудзенко, основными предметами было подрывное и радиодело.

Обветренный, прокуренный филолог
военную науку постигал.
Он становился старше и спокойней
и чаще письма матери писал.

Семен-Гудзенко

У вагона выездной редакции «Комсомольской правды». Сталинград, лето 1943 года. Второй слева — поэт Семен Гудзенко. О других героях снимка ничего не известно/из архива автора

В сентябре — октябре их готовили к уличным боям в Москве. 6 ноября приняли присягу во дворе Литинститута, где дислоцировался тогда батальон. 7-го прошли с парадом по Красной площади. 8-го роту, в которой служил Гудзенко, уже перебросили в прифронтовую полосу.

Омсбоновцев забрасывали на оккупированную территорию Калужской, Смоленской и Брянской областей. Переходили линию фронта на лыжах, пробирались глухими лесами. У каждого за спиной — по пятнадцать килограммов тола плюс оружие. Подрывали мосты, минировали шоссейные и железные дороги, забрасывали гранатами немецкие штабы.

ОМСБОН был на редкость сплоченным боевым соединением. С первых же дней возникли традиции, которые потом неукоснительно соблюдались и передавались молодым бойцам.  Первая из них — торжественные проводы на задания и встречи с заданий. Тут был простор для импровизаций, в том числе и поэтических. Вот почему почти все фронтовые стихи Гудзенко обращены не к далеким читателям, а к тем, с кем он спал на снегу спина к спине и последний сухарь делил на двоих. Однополчане отвечали ему тем же — поддержкой в трудную или просто ответственную минуту. Они дали ему право говорить «мы», говорить за них за всех.

 Мы были юны.
                       И мужская дружба
ценилась нами выше всяких благ.
Мы говорили: «Что нам в жизни нужно?
Устать в дороге, воду пить из фляг…»

Семен-Гудзенко

Семен Гудзенко. Август 1942 года/из архива автора

Гудзенко любил армию больше тех генералов, которые считали, что она держится на слепом исполнении приказов. Он  был убежден, что армия держится на товариществе. И в неравном бою солдат идет на прорыв только потому, что знает, кто его прикроет с правого фланга, и кто поднимется за ним в атаку с левого. 

2 февраля 1942 года Гудзенко ранило осколком мины. Через полгода его признали негодным к строевой и прикомандировали к бригадной многотиражке «Победа за нами», где он и до этого печатался под псевдонимом «П. Гударов». В 1943 году в составе выездной редакции «Комсомольской правды» Гудзенко едет на стройки только что очищенного от фашистов Сталинграда. После Сталинграда с редакцией газеты «Суворовский натиск» 3-го Украинского фронта он прошел Карпаты, Венгрию…

16 февраля 1949 года в «Правде» появилась статья с такими словами: «С. Гудзенко и В. Урин не видят или не хотят видеть героических дел советского народа…» Это был выстрел в спину.

В начале 1990-х в  центре одной из столиц республик бывшего Союза радикальные националисты блокировали военный городок ВДВ. Экстремисты не хотели ждать, когда закончатся дипломатические переговоры о выводе войск, каждый день митинговали, а забор части разрисовали лозунгами «Оккупанты, вон!», «Чемодан, вокзал, Россия!».

В ответ на фасаде  солдатского клуба десантники огромными, метровыми буквами написали строку из стихотворения «Мое поколение» Семена Гудзенко: «Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты!»

С. П. Гудзенко. «Память». Цикл стихов. Автограф. 1942—1943/из собрания РГАЛИ

Оригинал статьи: «Российская газета»

21.03.2019

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Мои любимые поэты›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ