Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Massimo Maurizio

Море пишущихся стихов Массимо Маурицио

Стихотворение Марии Степановой в рифмованном переводе на итальянский язык из новой антологии «DisAccordi», составленной туринским славистом

Интервью: Михаил Визель/ГодЛитературы.РФ
Фото: страница Facebook Massimo Maurizio

scan coverВ независимом итальянском издательстве Stilo Editrice, расположенном в городе Бари, вышла 285-страничная антология новейшей русской поэзии, составленная и переведенная славистом из Туринского университета Массимо Маурицио. Необычность этой антологии в том, что доктор Маурицио (или просто «Макс» для своих многочисленных московских друзей) не просто отобрал стихи представителей самых разных литературных школ и эстетических направлений, но и, вопреки устоявшейся в итальянской переводной поэзии традиции, перевал их в размер и в рифму — хотя и более вольную, чем в оригинале.
Почему и как это вышло — он сам рассказал «Году литературы». Причем рассказал на превосходном русском языке, в котором не пришлось исправлять ни единой фразы.
В качестве иллюстрации мы приводим стихотворение Марии Степановой — в оригинале (из книги «Киреевский», 2012), и в переводе Массимо Маурицио.

Трудно ли отбирать для перевода современные русские стихи?

Да, это трудно, и не только стихи, но и авторов отбирать. Со временем я все больше убеждаюсь, что в любом антологическом выборе, и тем более в выборе для журнальной публикации, речи и не может быть об объективности, особенно в контексте современной России, где просто море пишущихся стихов. У каждого — свои предпочтения, любимые авторы, течения, жанры, поэтому любой отбор, как авторов, так и их текстов, произволен в отношении литературной ситуации. Кроме того, что касается стихов,


я как составитель ориентируюсь не только на собственный вкус, но и на переводимость конкретного произведения, а также на понятность данного произведения для иностранного читателя.


Каждый раз, когда составляю антологию, мне говорят, что кто-то обязательно обидится на меня, потому что я его не включил.

Трудно ли переводить современные русские стихи?

Думаю, не больше, чем любые другие. В итальянской русистике намечается тенденция переводить подстрочником, не верлибром, а именно подстрочником (о разнице между переводом подстрочником и переводом верлибром написал еще Стефано Гардзонио). Кому как, наверно, но для меня стихи — это 50 на 50 содержание (со всеми отсюда вытекающими элементами) и форма, пауза, музыка, в том числе и верлибры. Переводить без соблюдения исконного формального аспекта — значит искажать стихотворение, деформировать его, превращать его в какой-то, пусть красивый, конспект, в пересказ. У нас говорят еще, что итальянский читатель, якобы, не воспринимает регулярной метрики, что он от нее отвык, но на самом деле некоторая регулярность в стихах возвращается, и это во-первых, а во-вторых,


верность оригиналу мне кажется долгом переводчика:


если стихотворение написано 4-стопным ямбом или дольником, или как-то еще, это ж воля автора, такая же воля, как писать про белеющий парус или про блох. Никому же в голову не придет заменить парус чем-то другим, но почему-то вместо 4-стопного ямба писать верлибром можно. Попытка соблюдать формальные моменты, пожалуй, самое сложное, но — опять-таки — это касается не только современных стихов. В них, правда, часто метрика часто нетрадиционная, но ее как раз и надо уловить и передать.

Что касается содержательной стороны, современные стихи в какой-то степени менее нарративные, чем предыдущие, более эмоциональные, в них больше личного и поэтому не рационализуемого, и с этим, конечно, надо считаться. Но, как правило, можно спросить авторов что и как, это большое преимущество современной поэзии. Мало кто не поможет, есть такие, но их мало.

Трудно ли издавать в Италии современные русские стихи?

Нет, наоборот, очень просто. За последнее время у нас вышло огромное количество антологий, уже не говоря о журнальных публикациях. Много переведено из современной литературы. Много журналов, премий, институций, где это стало возможно, но только — и слава Богу — в академических кругах. Еще и много славистов, которые занимаются именно современной литературой, скажем, последнего полувека. Мне кажется интересу к современности во многом способствовал интернет и активность многих авторов в соцсетях и вообще в сетевом пространстве, а также ощущение, что автор стал ближе.

 

MARIJA STEPANOVA
________________________________________

Vaga un treno per la Russia intera
Accanto a qualche fiume maestoso
In terza classe scalzi i passeggeri
Sono, e mezzi ubriachi i controllori.

La crosta dolce di grasso e mollezza
È qui, e davanti alle persone amate
Scivolan via polli, cosce e altri pezzi,
Come fan gli alberi in acque increspate.

Per i vagoni di gente strapieni,
Anime giа in paradiso e redente,
L’abito mio è una coperta del treno,
Niente più. Canto inquieto i miei canti.

In questo c’è più pericol di quanto
Dichiari a noi il papà-controllore,
Perchè se piace, si muta il mio canto
Senz’altro in urla di ira e dolore.

A squarciagola tra gli «ah!» di signora,
Le parolacce sussurrate fitte
Io dei papaveri canto e che muore
Il comandante, che è un padre, sconfitto.

La voce acuta è come un puntale
Ed il vagone accogliente trapassa,
I passeggeri si sentono male
E mi rinchiudon per darmele al cesso.

Nel canto puro c’è gran crudeltà,
Тanta, che i cuori indigna ed esaspera,
Dei passeggeri la fortezza sta
Come al centro del viso una lacrima.

МАРИЯ СТЕПАНОВА
________________________________________

Едет поезд по целой России
Вдоль какой-то великой реки.
Пассажиры в плацкарте босые.
Полупьяные проводники.

В сладкой корочке жира и неги
Перед лицами близких людей
Проплывают куриные ноги,
Как деревья в дрожащей воде.

По его населённым вагонам,
Как спасённые души в раю,
Я хожу в одеяле казённом
И взволнованно песни пою.

Это дело гораздо опасней,
Чем считает отец-проводник.
Потому что хорошая песня
Неизменно восходит на крик.

Голым горлом под женские ахи
И негромкий убористый мат
Я пою про дорожные маки
И что гибнет батяня-комбат.

Тонкий голос, как острое шило
Протыкает вагонный уют,
И становится людям паршиво,
И они меня в тамбуре бьют.

В честном пенье такая свирепость,
Что оно возмущает сердца,
И стоит пассажирская крепость.
Как слеза в середине лица.

15.06.2016

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹ReadRussia›:

Подписка на новости в Все города Подписаться
Нонфикшен2019

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ