Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Суровый реализм лирического поэта, реалистическая фантастика и фантастические допущения в честь Дня Святого Валентина

Пять книг февраля. Выбор шеф-редактора

Суровый реализм лирического поэта, реалистическая фантастика и фантастические допущения в честь Дня святого Валентина

Текст: Михаил Визель
Коллаж: ГодЛитературы.РФ
Фото обложек предоставлены издательствами

Тимур Кибиров. «Генерал и его семья. Исторический роман»

М.: Individuum, 2020

Суровый реализм лирического поэта, реалистическая фантастика и фантастические допущения в честь Дня Святого Валентина

Тимур Кибиров получил известность во время перестройки как поэт-концептуалист, на свой лад воспевающий поздний СССР. После того как и СССР, и перестройка, и сама память о них канули в Лету, он переквалифицировался на прозу. Но если первый его опыт — небольшую повесть о старушке и собачке «Лада или радость» еще можно счесть развернутым лирическим стихотворением в прозе, то новое сочинение — бескомпромиссная семейная сага, развивающаяся в первой половине семидесятых, но с обширными экскурсами в двадцатые. Герои саги — бравый генерал Василий Бочажок, его жена Травиата и дети, Аня и Степан, которые не смогли и не захотели идти по его стопам. Почему и как — автор вместе со своими героями на наших глазах и пытается понять.


И, шире того, разобраться: почему советский проект не смог продлиться более двух поколений?


Почему дети неглупого и честного генерала, которому советская власть всё дала (сначала, правда, все отобрав), выросли убежденными антисоветчиками (Аня) или просто вялыми пофигистами, которых если что интересует — то западная рок-музыка (Стёпа). А сам Василий Иваныч (да-да, дымящийся цитатами автор не удержался и от этой аллюзии), предстающий поначалу эдаким комическим солдафоном с пузом шире груди, становится к концу настоящим советским королем Лиром?

Ответ воцерковившегося автора — в богоотставленности, более того: в прямо-таки бесовской природе советской власти, на которую он обрушивается, как Аввакум на никониан. Что, впрочем, соседствует в романе с точными и насмешливыми зарисовками маленького быта и самого духа семидесятых. Кибиров, отмечающий 15 февраля 65-летие, сделался жестоковыен — но не растерял лиризма и иронии. В чем можно убедиться, прочитав интервью с Тимуром Юрьевичем.

Ннеди Окорафор. «Кто боится смерти»

Пер. с англ. Анны Савиных
М.: LiveBooks, 2020

Суровый реализм лирического поэта, реалистическая фантастика и фантастические допущения в честь Дня Святого Валентина

Родившуюся в США нигерийку Окорафор с равным основанием можно считать дочерью африканских пустынь и плодом глобализации. Точно так же ее немалый и густо насыщенный экзотикой роман можно считать и новейшей фэнтези (в каковом качестве он выиграл World Fantasy Award 2011), и воспроизведением по-английски архаичного африканского мифа. В нем описывается постапокалиптический мир, в котором на равных сосуществуют компьютеры и амулеты, «дебри» — потусторонний мир, куда способен проваливаться шаман — и конденсаторы воды в пустыне; обрезания девочкам делают лазерным скальпелем, но настоящая колдунья способна вернуть утраченный кусочек плоти и себе, и своим подругам. А по пустыне прокатываются воинственные светлокожие племена, сеющие смерть и насилующие всех подряд чернокожих женщин враждебного народа, чтобы те родили детей завоевателей и таким образом можно было «перебить породу».


Всё это действительно кажется порождением чистой фантазии, но достаточно немного «войти в тему», чтобы убедиться, что описываемое Окорафор, увы, имеет под собой жесткую основу


— печально знаменитую «Дарфурскую резню» в ходе гражданской войны в Судане в 2004 году, когда произошло именно то, что описано в книге. А что до сосуществования компьютеров и духов — разве не в такой дихотомии и сейчас прекрасно живут африканские народы, да только ли они? Чем от африканской колдуньи отличается ее европейская коллега, размещающая рекламу «на приворот» в инстаграме?

Зная об этом, по-другому читаешь подробный рассказ от лица девочки-«эву», то есть метиски, по имени Оньесонву (что и значит на языке игбо «кто боится смерти), которая, вопреки гендерным стереотипам, стала могущественным «эшу», то есть колдуном-духовидцем, и, жаждя отомстить своему насильнику-отцу (тоже могучему колдуну), сумела лично переписать Книгу Судеб и поменять историю своей страны, то есть Южного Судана.

Телеканал НВО анонсировал недавно сериал по книге, причем продюсером выступает Джордж Мартин: понятно, чем привлекла его эта история, сочетающая экзотический сеттинг, сказочный антураж и жесткую фактическую подоснову. Интересно также, что более позднее сочинение Окорафор, небольшая повесть «Бинти», на сей раз уже недвусмысленно фантастическая — в ней описываются космолеты, инопланетяне и т.д. — такого сильного впечатления и близко не производит. Зря, похоже, Ннеди дала себя убедить, что она и вправду фантаст.

Карл Циммер. «Она смеется, как мать. Могущество и причуды наследственности»

Пер. с англ. М. Багоцкой, П. Купцова
М.: Альпина Нон-фикшн, 2020

Суровый реализм лирического поэта, реалистическая фантастика и фантастические допущения в честь Дня Святого Валентина

Дети, родившиеся от одних родителей и даже зачатые в одной постели, похожи, но не идентичны. Мы так к этому привыкли, что не замечаем, насколько это, в сущности, удивительно: представьте себе, что из-под одного и того же пресса выходят монеты разной чеканки.


Понятно, что наследственность у высших позвоночных устроена (при помощи молекулы ДНК) несколько посложнее молота и наковальни — но все-таки: как именно она устроена?


Современная наука только-только подбирается к ответу на этот вопрос. Причем подбирается издали. И нью-йоркский популяризатор, лауреат премии для СМИ Американского института биологии берется в популярной форме сообщить нам всё, что ей, науке генетике, на данный момент известно.

Флориан Иллиес. «1913. Что я на самом деле хотел сказать»

Пер. с нем. В. Серова
М.: Ад Маргинем Пресс, Музей современного искусства «Гараж», 2020

Суровый реализм лирического поэта, реалистическая фантастика и фантастические допущения в честь Дня Святого Валентина

Несколько лет назад немецкий культуролог Иллиес выдвинул оригинальную концепцию — рассмотреть весь 1913 год как «последнее лето Европы», — беззаботные каникулы, после которых начались долгие суровые будни: две мировые войны и одна холодная, постепенное возникновение разделивших Европу политических блоков и их стремительный крах.


В новой книге, продолжающей предыдущую, он в прямом смысле слова по дням расписывает 1913 год, выхватывая те события, которые кажутся ему не столько важными, сколько типическими и характерными.


Получается огромная (хоть при этом и довольно компактная) мозаика — пазл, которому суждено будет совсем скоро рассыпаться. И собраться заново очень нескоро.

Двенадцатого января Иосиф Джугашвили впервые подписывается под письмом как «Сталин». То есть человек из стали. Вскоре он приедет в Вену и будет пробираться по глубокому снегу через парк Шёнбрунн, размышляя о марксизме и о том, как совершить революцию в России. Да-да, в эти же дни по этому заснеженному парку бродит и молодой Адольф Гитлер. На всякий случай: нет, мы так и не знаем до сих пор, довелось ли им встретиться.

Катарина Макги. «Принцесса Америки»

Пер. с англ. Е. Музыкантовой
М.: Эксмо, Freedom, 2020

Суровый реализм лирического поэта, реалистическая фантастика и фантастические допущения в честь Дня Святого Валентина

Отдадим все-таки дань зародившемуся на берегах Атлантики глобализованному маркетологическому ухищрению, известному как День св. Валентина, и упомянем про этот американский роман. Его авторка (здесь этот неологизм уместен) словно бы решила на манер гоголевской Агафьи Тихоновны, мечтающей «взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича», соединить американскую мощь с фирменным британским аристократизмом. И поместила свою романтическую вариацию на тему «принц(есса) и нищий» в альтернативную Америку, в которой победоносный генерал в конце войны за независимость внял мольбам своих сограждан и стал не президентом Джорджем Вашингтоном, а королем Георгом I, основателем династии Вашингтонов. А глядя на него, и прочие государства сохранили монархическое устройство. Так что в мире Макги нет никаких сменяемых президентов и политиканствующих премьеров, а одни величественные царственные особы и их семьи.

То, что для американских отцов-основателей — энциклопедистов и рационалистов, такой монархический выверт был бы абсолютно неприемлем, 30-летнюю блондинку Макги, естественно, не интересует совершенно.


Ей гораздо интереснее описывать королевские приемы, роскошные наряды и, конечно, живо волнует любезная англоязычным барышням со времен Джейн Остин коллизия между разумом и чувствами.


Как выкрутится принцесса Беатрис, которой суждено стать королевой Америки? А уж как-то непременно выкрутится, такая авторка не подведет.

14.02.2020

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Выбор шеф-редактора›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ