Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
басинский о современных писателях

Отступление в историю

Издатель сетует: все рукописи, которые предлагают сегодня, написаны на исторические темы. В крайнем случае — начало 90-х годов ХХ века. Словно сейчас мы не живем

Текст: Павел Басинский
Фото: ГодЛитературы.РФ

Смотрю «короткий список» главной литературной премии «Большая книга». Цитирую аннотации.

Петр Алешковский «Крепость». «Герой — археолог Иван Мальцов… Он ведет раскопки в старинном русском городке, пишет книгу об истории Золотой Орды и сам бросается на спасение древней крепости, которой грозит уничтожение от рук местных нуворишей…»

Евгений Водолазкин «Авиатор». «Герой — человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего — ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни он начинает записывать воспоминания: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, Соловки…»

Мария Галина «Автохтоны». «Герой пытается восстановить историю давней постановки очень странного, судя по глухим упоминаниям мемуаристов, спектакля — оперы «Смерть Петрония»…»

Алексей Иванов «Ненастье». «В миллионном, но захолустном городе Батуеве завершается долгая история союза ветеранов Афганистана — то ли общественной организации, то ли бизнес-альянса, то ли криминальной группировки: в лихие девяностые, когда этот союз образовался и набрал силу, сложно было отличить одно от другого».

Людмила Улицкая «Лестница Якова». «В центре — параллельные судьбы Якова Осецкого, человека книги и интеллектуала, рожденного в конце XIX века, и его внучки Норы — театрального художника…»

Леонид Юзефович «Зимняя дорога». «Новая книга рассказывает о малоизвестном эпизоде Гражданской войны в России — героическом походе Сибирской добровольческой дружины из Владивостока в Якутию в 1922-1923 годах…»

Есть и другие премии. Так, в «шорт-лист» премии «Национальный бестселлер», кроме уже озвученных романов Галиной и Юзефовича (последний и стал лауреатом «Нацбеста» этого года), попали тексты Эльдара Саттарова, Галины Топоровой и Михаила Однобибла. Первый — о вьетнамском пареньке, который родился в Сайгоне и пережил три индокитайских войны. Третий — фантасмагория в платоновско-кафкианском вкусе о жизни в СССР в 1980 году. И только второй имеет прямое отношение к нашим дням — журналистский отчет о том, как вызревал майдан на Украине.

В «шорт-лист» «Русского Букера», кроме названных Алешковского и Юзефовича, попали Сухбат Афлатуни, Сергей Лебедев, Александр Мелехов и Борис Минаев. Прозаик из Узбекистана работает в постмодернистской манере, в его романе смешаны все времена от начала христианства. Герой романа Лебедева «пытается проникнуть в семейную тайну и найти сведения о деде, бесследно исчезнувшем во время войны». Роман Мелехова — окончание его трилогии, где «повествователь, понуждаемый духом умершего отца, пытается найти и покарать тех, кто сломал его отцу жизнь». В дилогии Минаева описываются «события столетней давности»: «Знакомые по роману «Батист» доктор Весленский, братья Каневские и сестры Штейн, революционные солдаты и вожаки крестьянских армий, следователи НКВД и поэты, дантисты и армейские пекари…»

У меня нет претензий к жюри этих премий. В том числе и к премии «Ясная Поляна», где я сам состою в жюри и в «шорт-листе» которой оказались и Юзефович, и Афлатуни, и Минаев. Пусть


говорят, что премии дублируют одни и те же имена и произведения. Всё это, поверьте, не от тайного умысла. Такова нынешняя литература. Она бежит от современности. Ей неуютно в современности. Ей нелюба современность. Писатели живут в ней физически, но не душой.


Очень любопытен в этом смысле роман Водолазкина «Авиатор», где история трепетно восстанавливается до самых зыбких деталей вроде гусиной кожи на ногах петербургского мальчика — начала, разумеется, ХХ, а не XXI века. Но любопытен он не этим (здесь предшествующий опыт большой, от мемуаров Набокова до прозы Пастернака), а тем, что реставрация этих деталей становится смыслом жизни человека, пролежавшего в заморозке полвека и «очнувшегося» накануне ХХI столетия, за два года до его начала. Жить «вперед» ему не хочется. Заодно он утягивает в прошлое самых близких ему людей, которые ни сном ни духом в его судьбе не виноваты. Он «топит» их в своей истории, как щенков, думая при этом, конечно, что таким образом учит их плыть в новый век.


Как ни странно, этот роман точно отражает современное сознание. Мы охотнее отступаем в историю, нежели штурмуем передние позиции.


Такое чувство, что двигаться вперед нам нельзя, потому что позади осталось столько сданных крепостей, что двинься мы вперед на шаг, и враг ударит нам с тыла. И бьет постоянно — посмотрите, какие баталии идут на исторической почве!


Все смешалось: Иван Грозный, ГУЛАГ, 28 панфиловцев — и нигде никто не уступит ни пяди!


Только война до победного конца! Ближайшая по времени прошедшая историческая позиция, из рук в руки переходящая, — 91 год. Словно мы очнулись и обнаружили, что сдали СССР без боя. Нужно вернуться! Вернуть! А там видно будет.

Но позвольте! Четверть века прошло. Это ж не шутка. Это ж половина эпохи Ивана Грозного (еще учитывая, что «правил» он с 3 лет от роду) и в два раза больше эпохи Александра III.


Я не знаю, что с этим делать. Может, так и надо? Может, тут работает безошибочный общественный и национальный инстинкт?


Но роман Водолазкина заканчивается ничем. Герой летит в самолете, у которого при посадке не выпускаются шасси. И вот он заходит на второй круг, на третий… Шасси не выпускаются. Но садиться-то все равно нужно. А там посмотрим.

Оригинал статьи:
«Отступление в историю» — «Российская газета», 23.10.2016

24.10.2016

Просмотры: 0

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ