11.04.2023
Итоговое сочинение. В помощь школьнику

Как это работает. Что такое эпитет

Готовимся к ЕГЭ и продолжаем вспоминать, какие бывают средства художественной выразительности

Как это работает. Что такое эпитет / Людмила в саду Черномора. На сюжет поэмы А.С.Пушкина Руслан и Людмила - Константин Сомов, 1897 /  Всероссийский музей А.С. Пушкина
Как это работает. Что такое эпитет / Людмила в саду Черномора. На сюжет поэмы А.С.Пушкина Руслан и Людмила - Константин Сомов, 1897 / Всероссийский музей А.С. Пушкина

Текст: Ольга Лапенкова

На прошлой неделе мы начали обсуждать средства художественной выразительности и разобрались, что такое сравнение. Сегодня мы переходим к ещё одному популярному термину: эпитету.

Эпитет — это образное определение; это слово, которое отвечает на вопросы «какой? какая? какое? какие?» и употребляется в переносном смысле.

Разыскивать в тексте эпитеты нужно аккуратно, потому что многие слова в русском языке могут использоваться как в прямом, так и в переносном смысле. Например, «золотой». Если в тексте описано золотое кольцо — это НЕ эпитет. Кольцо ведь на самом деле сделано из золота. А вот если речь про мастера, у которого золотые руки, или про добряка с золотым сердцем, то это, конечно, эпитеты.

Кроме того, эпитет может представлять собой обстоятельство — опять же образное, неожиданное — и отвечать на вопрос «как?», например: «сладко спать».

Как и любые другие средства выразительности, эпитеты не просто украшают текст. Они помогают автору создать собственный творческий мир: многомерный, непредсказуемый, эмоциональный. А ещё, поскольку любой эпитет — это что-то личное, субъективное, именно благодаря этому средству выразительности мы можем судить, что сам автор думает о своих героях, кому он больше симпатизирует, чьи мысли и чувства разделяет.

Посмотрим, как это работает в произведениях классиков.

Эпитеты у А. С. Пушкина

Начнём с простого. Вот фрагмент пушкинской поэмы «Руслан и Людмила», вдохновлённой русскими народными сказками, и он просто-таки кишит эпитетами:

  • Три девы, красоты чудесной,
  • В одежде лёгкой и прелестной
  • Княжне явились, подошли
  • И поклонились до земли.
  • Тогда неслышными шагами
  • Одна поближе подошла;
  • Княжне воздушными перстами
  • Златую косу заплела
  • С искусством, в наши дни не новым,
  • И обвила венцом перловым
  • Окружность бледного чела.
  • За нею, скромно взор склоняя,
  • Потом приближилась другая;
  • Лазурный, пышный сарафан
  • Одел Людмилы стройный стан;
  • Покрылись кудри золотые,
  • И грудь, и плечи молодые
  • Фатой, прозрачной, как туман.
  • Покров завистливый лобзает
  • Красы, достойные небес,
  • И обувь лёгкая сжимает
  • Две ножки, чудо из чудес...

На первый взгляд, этот фрагмент получился уж слишком «сладеньким». И сама Людмила, и служанки, и одежда, и обувь — всё такое «чудесное, лёгкое и прелестное», словно поэт опрокинул на страницу банку патоки. Но, если вспомнить контекст, станет понятно, зачем автору потребовалась такая уйма эпитетов: чтобы подчеркнуть контраст между внешней пышностью, торжественностью момента — и страхом, почти отчаянием, который испытывает Людмила. Главная героиня похищена Черномором, и служанки наряжают её, готовя к свиданию со злодеем. Так что не случайно у Людмилы, при всех её красотах, «бледное чело». На следующей странице читаем:

  • Увы, ни камни ожерелья,
  • Ни сарафан, ни перлов ряд,
  • Ни песни лести и веселья
  • Её души не веселят;
  • Напрасно зеркало рисует
  • Её красы, её наряд;
  • Потупя неподвижный взгляд,
  • Она молчит, она тоскует...

И здесь эпитеты уже не нужны, ведь мы — внимательные читатели — и так осознали весь ужас происходящего.

Эпитеты у А. А. Фета

У мастера пейзажной лирики А. А. Фета — случай потруднее. Лирический герой любуется зимними видами и воображает, что берёза грустит, словно девушка, потерявшая близкого человека. Но почему-то эта выдумка его не огорчает, а наоборот, увлекает и забавляет.

  • Печальная берёза
  • У моего окна,
  • И прихотью мороза
  • Разубрана она.
  • Как гроздья винограда,
  • Ветвей концы висят, —
  • И радостен для взгляда
  • Весь траурный наряд.
  • Люблю игру денницы
  • Я замечать на ней,
  • И жаль мне, если птицы
  • Стряхнут красу ветвей.
  • 1842

Строго говоря, «печальная» берёза — это не столько эпитет, сколько олицетворение; а «...радостен для взгляда / Весь траурный наряд» — два эпитета, которые вместе образуют оксюморон (ещё одно средство выразительности: сочетание заведомо несочетаемого, например, «живой труп» или «мёртвые души»). Ох уж это литературоведение!

Но всё-таки, почему берёза печалится, а лирический герой — радуется?

Да как раз-таки потому, что наблюдение за природой — это увлекательная игра. Мы ведь улыбаемся, если замечаем облако, похожее на какое-нибудь животное. Ещё и фотографируем его. И выкладываем в соцсети, чтобы друзья тоже повеселились. Вот и лирический герой Фета занимается чем-то подобным — только в мрачные доинтернетные времена.

Эпитеты в любовной лирике

Не обходится без эпитетов и у авторов, которые слагают стихи о любви. В большинстве случаев образные определения помогают «прописать» характеры лирического героя и его возлюбленной — и объяснить, что они друг в друге нашли. И почему у них получилось (или не получилось) зажить долго и счастливо. Совсем как у С. А. Есенина:

  • Дорогая, сядем рядом,
  • Поглядим в глаза друг другу.
  • Я хочу под кротким взглядом
  • Слушать чувственную вьюгу.

  • Это золото осеннее,
  • Эта прядь волос белесых —
  • Всё явилось, как спасенье
  • Беспокойного повесы.

  • Я давно мой край оставил,
  • Где цветут луга и чащи.
  • В городской и горькой славе
  • Я хотел прожить пропащим.

  • Я хотел, чтоб сердце глуше
  • Вспоминало сад и лето,
  • Где под музыку лягушек
  • Я растил себя поэтом... <...>
  • 1923

Главный герой — беспокойный повеса, и это не тавтология. С одной стороны, конечно, «повеса» — это человек, который ведёт специфический образ жизни: веселится, кутит, сорит деньгами, попадает в сомнительные истории. Но многие люди подобного склада не испытывают никаких угрызений совести.

А вот герой Есенина — беспокойный. То есть внутренне недовольный самим собой. Совестливый. Но не способный в мгновение ока что-то изменить: не хватает сил, решимости. Потому-то он и ждёт помощи и поддержки у девушки с кротким взглядом: у той, которой вовсе не нужны шик, блеск и шумиха. Но у которой в душе — чувственная вьюга. То есть боль за любимого и желание ему помочь.

Спасти близкого человека, если он не хочет меняться, невозможно; но лирический герой Есенина вроде бы готов. Так пожелаем же им счастья.

О том, как будут счастливы герои, если рука об руку преодолеют все испытания и вместе состарятся, можем прочитать у А. А. Блока:

  • Прошли года, но ты — всё та же:
  • Строга, прекрасна и ясна;
  • Лишь волосы немного глаже,
  • И в них сверкает седина.
  • А я — склонён над грудой книжной,
  • Высокий, сгорбленный старик,—
  • С одною думой непостижной
  • Смотрю на твой спокойный лик.
  • Да. Нас года не изменили.
  • Живём и дышим, как тогда,
  • И, вспоминая, сохранили
  • Те баснословные года…
  • Их светлый пепел — в длинной урне.
  • Наш светлый дух — в лазурной мгле.
  • И всё чудесней, всё лазурней
  • Дышать прошедшим на земле.
  • 1906

Кстати, эпитет «баснословные» — это ещё и отсылка. В некоторых изданиях стихотворение Блока публикуется с эпиграфом из Ф. И. Тютчева: «Я знал её ещё тогда, / В те баснословные года». Вот только у Тютчева картина складывается не особенно радужная:

  • Я знал её ещё тогда,
  • В те баснословные года,
  • Как перед утренним лучом
  • Первоначальных дней звезда
  • Уж тонет в небе голубом…
  • И всё ещё была она
  • Той свежей прелести полна,
  • Той дорассветной темноты,
  • Когда незрима, неслышна,
  • Роса ложится на цветы…
  • Вся жизнь её тогда была
  • Так совершенна, так цела,
  • И так среде земной чужда,
  • Что, мнится, и она ушла
  • И скрылась в небе, как звезда.
  • 1861

Лирический герой Тютчева вспоминает о девушке, которая была «свежей прелести полна» — а потом что-то случилось, и милое создание превратилось в свою полную противоположность; девушку будто бы покинула сама жизнь. Но что произошло? Что-то трагическое? или просто захватила, закружила рутина, которой никому не избежать?

Скорее всего, второе. Но герой Блока спорит с распространённым мнением, что, мол, рутина убивает всё святое и высокое в человеке — и в том числе любовь. Нет, утверждает его лирический герой, «высокий, сгорбленный старик»: мало что может быть прекраснее, чем пройти вместе с близким человеком через все трудности. И любовь от этого только крепнет.

Эпитеты в философской лирике

Философская лирика «увлекается» эпитетами в меньшей степени, чем пейзажная или любовная. Это понятно: здесь важнее не произвести впечатление на читателя, не нарисовать характер героя или переосмыслить произведение другого автора, а донести, не расплескав, идею. Но и здесь кое-какие эпитеты оказываются уместны.

Не будем надолго покидать Тютчева — и процитируем его стихотворение «Цицерон»:

  • Оратор римский говорил
  • Средь бурь гражданских и тревоги:
  • «Я поздно встал — и на дороге
  • Застигнут ночью Рима был!»
  • Так!.. Но, прощаясь с римской славой,
  • С Капитолийской высоты
  • Во всём величье видел ты
  • Закат звезды её кровавый!..

  • Блажен, кто посетил сей мир
  • В его минуты роковые!
  • Его призвали всеблагие,
  • Как собеседника на пир.
  • Он их высоких зрелищ зритель,
  • Он в их совет допущен был —
  • И заживо, как небожитель,
  • Из чаши их бессмертье пил!
  • 1829

Идея стихотворения довольно необычна. Казалось бы, любой человек тяготеет к спокойствию, стабильности... в общем, к таким условиям, когда можно не опасаться за свои жизнь, здоровье, материальное благополучие. Но лирический герой Тютчева с этим не согласен: он утверждает, что лучше «посетить сей мир» «в его минуты роковые». И приводит в пример Цицерона, который из-за политических интриг потерял всё: будучи самым знаменитым римским оратором, он оказался жертвой заговора Марка Антония, который приказал казнить Цицерона, да ещё и выставить его отрубленную голову на всеобщее обозрение.

Эпитеты в сатирической лирике

И всё-таки закончим статью на оптимистичной ноте. Эпитеты — универсальный инструмент! — встречаются и в юмористической, и в сатирической лирике. Например, у Саши Чёрного:

  • Умный слушал терпеливо
  • Излиянья дурака:
  • «Не затем ли жизнь тосклива,
  • И бесцветна, и дика,
  • Что вокруг, в конце концов,
  • Слишком много дураков?»
  • Но, скрывая желчный смех,
  • Умный думал, свирепея:
  • «Он считает только тех,
  • Кто его ещё глупее, —
  • „Слишком много“ для него…
  • Ну а мне-то каково?»
  • 1910

А спустя ещё полтора десятилетия в «Двенадцати стульях» Ильфа и Петрова появится некто Ляпис-Трубецкой — поэт, чьё «мастерство» в употреблении эпитетов достигнет совершенства. «Гаврила шёл кудрявым лесом», «волны падали стремительным домкратом»... и