САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Евгений Онегин из Сан-Франциско

Зачем американский романист индийского происхождения написал роман онегинской строфой?

Текст: ГодЛитературы.РФ

Фото Викрама Сета предоставлено Андреем Олеаром

В 1986 году американский писатель индийского происхождения Викрам Сет выпустил необычную книгу: толстый роман "Золотые ворота" ("The Golden Gate"). Ee главный герой - благополучный сан-францисский яппи времен бурного взлета "Кремневой долины", вдруг обнаруживший тщету своих жизненных установок.

Необычность романа, однако, состояла не в сюжете, а в том, что написан он... классической онегинской строфой. Хотя Викрам Сет не имел никакого отношения к России и к русской литературе, а "Онегина" читал в английском переводе. Хотя выбор им онегинской строфы вполне объясним: ведь 26-летний калифорниец Джон - в каком-то смысле потомок 26-летнего Онегина: такой же "лишний человек" в благополучнейшем обществе.

Четверть века спустя томский издатель и переводчик Андрей Олеар "вернул" заморского "потомка Онегина" на родину, переведя огромный роман и издав его в виде двух изящных миниатюрных томиков.

При этом переводчик сознательно отказался от одного из принципов автора: полная и точная классическая рифма. Как объясняет сам Олеар, за двести лет поэтический арсенал сильно расширился, и цепляться за устарелые правила просто нелепо.

В переводе, как известно, не бывает окончательных решений; так что, возможно, нас ждут новые "Золотые ворота", переводчик которых будет исходить из иных эстетических установок. А пока что мы публикуем первые девять онегинских строф олеаровского перевода - как необычное свидетельство восхищения пушкинским гением, преодолевающим время, расстояние и языковый барьер.

1.1

О, как роман начать приятно

так: «Здравствуй, Муза! Некто Джон

жил-был себе в восьмидесятых.

Героем нашим станет он».

Джон - в двадцать шесть - в ряду немногих

Успешных; ныне одинокий,

о чём-то думая, идёт

аллеей «Золотых Ворот».

Вдруг мимо свистнул мяч. Однако,

Чуть-чуть левей - прощай мозги!

Что только повод для тоски -

узнаешь всех, кто б не заплакал.

Джон вздрогнул и, вздохнув: «Увы…»,

Всё выбросил из головы.

1.2

По микромира коридорам

Блуждает мысль (а с нею Джон):

«Оставить мир, любой в котором

Песчинка, жалок и смешон.

Ведь человек, понять нетрудно,

лишь мегабайт, наносекунда

в Программе. Микс из цифр и букв

есть наша жизнь…» Стервятник круг

дочерчивал на кальке неба,

как грифель в циркуле сосны,

и облаков тугие сны

манили взор туда, где не был

ещё он, - чтоб, скрестясь с грозой,

упасть нежданною слезой.

1.3

Джон смотрится отменно в строгом.

Глубокий голос. Горд. Умён.

Есть силы вкалывать помногу,

и пластиковый медальон -

как будто дал обет - на шее.

Пусть и без головокруженья

счёт в банке, все оплаты - в срок.

Трусцою бегает как бог.

Готовит редко сам. Не курит.

Что пиво, что святых отцов -

не терпит, впрочем, как глупцов -

и в жизни, и в литературе.

Друзья твердят: «Педант! Вопрос

один: что в нем находит босс?»

1.4.

Блондин. Взгляд - сталь. Видна порода.

Нетерпелив. Идеен. Джон -

с отменным вкусом от природы.

Самоуверен. На рожон

нередко лезть готов. Диктуя

стиль, знает, что за ветер дует

на бирже, в моде, - всё равно.

Он - чёрно-белое кино:

в его природе страстной как-то

соединились вздор и шарм;

вполне безвредная душа,

у коей вспыльчивый характер.

Сердец разбито много, но

похоже, что уже давно.

1.5

Джон видит частный гребень ливня

в вихрах зелёного холма.

Цвета холмов вокруг залива

еще не тронула зима.

Он бегал здесь мальчишкой. Тайна

далеких дней ему случайно

открылась…Парк был странно тих.

Разбитый в старых дюнах, их

не подпуская к океану,

он сходит зеленью туда,

где шумно возится вода

и ежедневно птицы тянут

пунктиры на закат….Парк…Тьма

в нём зарождается сама.

1.6

В ночь пятницы свободен город

для наслаждений. Только Джон

так остро чует, как за ворот

ползёт тоска. Он здесь чужой.

Есть дом, где никого нет дома;

ни строчки нет из Оклахомы

от матери, и от отца

из Англии - ни письмеца.

Джон пишет в «Таймс»: «Преступный сговор

Почтовых служб… - (Тем хоть бы хны!) -

Скорей письмо дойдёт с Луны,

чем с побережья!» Право слово,

всегда, где почта, там жульё.

Слов не хватает клясть её.

1.7.

Бродить нетрудно в одиночку,

но как-то грустно одному

в кафе «Мороженное». Очень

восторженно, назло ему,

влюблённых пара идиотов

грызёт по очереди что-то.

Глазеть на них совсем не впрок -

Полезней тыквенный пирог,

двойная порция. Однако

терзают дружно хмурый взгляд

семейство, школьницы и - в ряд -

клон Кастро (хиппи) и собака.

Двоих достаточно уже,

чтоб гнусно стало на душе.

1.8.

Он дома ищет утешенья

у старых «Битлз» и «Пинк Флойд»,

но «Money» - повод к раздраженью,

а «Girl» - к проблемам с головой.

Да вот хандра его по части

не денег: в них не много счастья.

Он шепчет: «Деньги - как дерьмо,

что лезет под ноги само» -

и топит в джине мысль всё ту же.

Лекарством от душевных ран

никак не может быть стакан.

Нет, здесь билет, пожалуй, нужен

в один конец, и… до Луны,

её обратной стороны.

1.9

Он вспомнил колледж, друга Фила,

коллег из Беркли, ночи, где

скандалов, споров, виски было

полно в пивбарах и… везде.

Увы, давно по всей Долине

таких не сыщется в помине -

безумных, дерзких, молодых…

Отсюда тянутся следы

в богатство, власть… Отсюда - вера,

что с двух концов палят свечу,

что будущее по плечу

и дружба вовсе не химера…

Бог Джона - чип! Ему молясь,

Джон над собой теряет власть.

IMG_20150605_191615