САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Дневник читателя. Апрель 2020 года

Прочитанное Денисом Безносовым за время апрельского карантина — от худшего к лучшему

Прочитанное Денисом Безносовым за время апрельского карантина – от худшего к лучшему
Прочитанное Денисом Безносовым за время апрельского карантина – от худшего к лучшему
Денис Безносов

Текст: Денис Безносов

Обложки взяты с сайтов издательств

Коллаж: ГодЛитературы.РФ

1. Rachel Kushner. The Mars Room

Vintage, 2018

Прочитанное Денисом Безносовым за время апрельского карантина – от худшего к лучшему

Иной раз берешь в руки книгу, читаешь на обложке хвалебные цитаты известных авторов-лауреатов, потом читаешь содержимое и задаешься вопросом, читали ли они сами то, что похвалили. Так, Рейчел Кушнер рекомендуют все кто ни попадя - Энн Энрайт, Джордж Сондерс, Маргарет Этвуд, Адам Торп, даже Стивен Кинг. Журналист New York Times некто Дуайт Гарнер вообще сравнивает Кушнер с Делилло, а любимый критиками демагог Кнаусгор признается, что это лучшая из прочитанных им книга о современной Америке.


На самом же деле история стриптизерши, оказавшейся в женской исправительной колонии за убийство своего придурковатого преследователя, едва ли соответствует цитатам великих.


The Mars Room кажется подражанием сериалу Orange is the New Black, которому сочинение проигрывает во многом, но прежде всего в остроумии. Стараясь сконструировать нечто подобное, писательница рисует суровый тюремный быт крайне иронично, рассказывает забавные и не очень истории из жизни заключенных, но читать эти потуги попросту неинтересно. Так что да, издатели постарались и насобирали красивых панегириков, но верить им, пожалуй, снова не стоит.

2. Michael Ondaatje. Warlight

Vintage, 2019

(На русском издана в переводе О. Качановой и В. Голышева под названием «Военный свет»; М.: Эксмо, 2019)

Прочитанное Денисом Безносовым за время апрельского карантина – от худшего к лучшему

Ондатже - типичный автор-лауреат всевозможных литературных премий, до боли напоминающий таких же типичных отечественных авторов-лауреатов всевозможных литературных премий. У него все как надо - в меру изысканно, в меру увлекательно, с претензией на интеллектуальность, но не слишком мудрено, чтобы не спугнуть рыночного читателя (а может, чем черт не шутит, и выгодную экранизацию).


Warlight тоже сделан по самым правильным правилам: душещипательная человеческая драма - она же история непростого детства-юношества - на фоне исторических потрясений с тоскливым любовным треугольником и красивой, но не трудной метафорой, запрятанной в названии.


Кажется, будто Ондатже захотел адаптировать идеи Зебальда под более массовую аудиторию, для чего снизил их содержание до барнсовского The Sense of an Ending и добавил понемногу от When We Were Orphans Исигуро и каких-то фрагментов из Грэма Грина и Ле Карре. Результат превзошел все ожидания - книга продается, читатели ликуют, критики восхищаются мастерством автора. Не будь Золотого Букера за главную историческую мелодраму 90-х, дали бы и основную премию.

3. Emily Fridlund. The History of Wolves

Weidenfeld & Nicolson, 2017

(На русском издана в переводе О. Алякринского под названием «История волков»; М.: Эксмо, 2018)

Прочитанное Денисом Безносовым за время апрельского карантина – от худшего к лучшему

Пожалуй, самый модный жанр среди дебютных сочинений - роман comming-of-age, поскольку, надо полагать, молодому автору проще говорить о том, что он сам пережил сравнительно недавно. Однако писать роман взросления в чистом виде довольно скучно, поэтому начинающие авторы пытаются сделать готовый жанр привлекательнее - например, добавить туда насилия, мрачной атмосферы, злых взрослых сектантов и, конечно же, какой-нибудь секрет из прошлого. Протагонист, как правило, полжизни вытесняет этот секрет из памяти, но потом все-таки не выдерживает и принимается играть в Пруста. Его рассказ обязательно преподносится урывками, кульминация смещена поближе к финалу, речь полна загадок. Весь этот букет украшений собран для того, чтобы увлечь читателя.


Но поскольку такие книжки делаются по одним и тем же шаблонам (а The History of Wolves как раз из такой шаблонной серии), то никакие ухищрения не спасают.


Очередной никем не понятый подросток, страшная тайна и куча пустой демагогии в суровых декорациях.

4. Pat Barker. Regeneration

Penguin Books, 1992

Прочитанное Денисом Безносовым за время апрельского карантина – от худшего к лучшему

В 1917 году британский поэт Зигфрид Сэссун написал знаменитую «Солдатскую декларацию», где обвинил военное руководство в замене оборонительной войны на захватническую, но вместо трибунала был отправлен лечиться от посттравматического невроза в шотландский военный госпиталь Крейглокхарт. Там он встретил другого британского поэта Уилфрида Оуэна, сильно повлиял на его творчество и даже помог ему написать программный Anthem for Doomed Youth. Лечением обоих занимался другой выдающийся человек того времени - психиатр Уильям Риверс, один из первых специалистов по посттравматическим стрессовым расстройствам. Взаимоотношениям этой троицы, а также вымышленного персонажа по имени Билли Прайор посвящена первая часть тоскливо-лапидарной трилогии Пэт Баркер.


Все здесь сделано по правилам сценария для второстепенной исторической мелодрамы:


поэты пишут стихи и периодически что-то друг другу цитируют, врачи-психиатры спорят о целесообразности электрошока, а девушки (пускай и, говорят, списанные с Waste Land) крутят романы с солдатами в тылу.

5. Pat Barker. The Eye in the Door

Penguin Books, 1994

Прочитанное Денисом Безносовым за время апрельского карантина – от худшего к лучшему

В центре второго тома трилогии - история того самого вымышленного Прайора, затесавшегося среди реальных исторических персонажей. Помещен он во вполне реальные события: последний год войны и бушующая кампания против гомосексуализма. Прайор продолжает свои болтливые сеансы у Риверса, прорабатывает травмы, анализирует сны, борется с вуайеристскими страхами (что отражено в названии романа) и постепенно осознает свою бисексуальность. Баркер не любит оригинальничать, поэтому она сопровождает своего протагониста двумя очевидными полярностями - асексуалом Риверсом и гомосексуалом Сэссуном, возникающим ближе к концу второго тома.


Сложена вторая часть еще скучнее и стерильнее первой: герои по-прежнему почти полностью лишены характеров, а события - содержания и динамики.


В сущности, The Eye in the Door представляет собой унылый и, к счастью, достаточно короткий переход от первой части трилогии к триумфальной последней.

6. Pat Barker. The Ghost Road

Penguin Books, 1996

Прочитанное Денисом Безносовым за время апрельского карантина – от худшего к лучшему

Война вот-вот закончится, но все еще продолжается. Билли Прайор худо-бедно принял свою бисексуальность и более-менее подлечил травмированные нервы. Риверс скрепя сердце выписал многострадального пациента и без особого восторга отпустил его на фронт во Францию. Теперь повествование скачет между воспоминаниями Риверса об участии в экспедиции по Меланезии задолго до войны и окопными дневниками Прайора, где он ведет хронику событий западного фронта и занимается экзистенциальным самокопанием. С первых страниц очевидно, что хорошо эта история не закончится, особенно когда на горизонте вновь всплывает трагическая фигура Уилфреда Оуэна. Баркер по-прежнему следует всем законам жанра, все ружья у нее стреляют, все персонажи говорят и действуют, что называется, «как в кино».


Но несмотря на всеобъемлющую шаблонность и повсеместную предсказуемость, The Ghost Road, пожалуй, лучший роман трилогии.


К тому же, он еще и самый самостоятельный, то есть чудесно обошелся бы без своих двух предшественников.

7. Salman Rushdie. Joseph Anton

Vintage Books, 2013

(На русском издана в переводе Д. Карельского и Л. Мотылева под названием «Джозеф Антон»; М.: Corpus, 2012)

Прочитанное Денисом Безносовым за время апрельского карантина – от худшего к лучшему

В 1988 году Салман Рушди написал одну из своих главных книг - постмодернистский магико-реалистический роман The Satanic Verses, многослойное размышление об эмиграции и религии. В начале 1989 года аятолла Хомейни проклял роман в своей знаменитой фетве, призвав казнить автора и всех лиц, причастных к изданию романа, оскорбившего чувства верующих. После приговора Рушди многие годы скрывался, пребывал под постоянной охраной, даже использовал выдуманное имя Джозеф Антон, собранное из любимых Конрада и Чехова. Об этих событиях писатель подробно рассказывает в своих мемуарах, параллельно касаясь начала своего творческого пути (три неопубликованные вещи - роман в потоках сознания, пьеса в стиле Беккета и роман под Пинчона), всевозможных литературных событий (мелькает весь литбомонд 80—90-х - Лессинг, Грасс, Апдайк, Эмис и др.) и деталей взаимоотношений со своими женами. При этом Рушди удивительным образом избегает многословных размышлений о писательском ремесле и лишь вкратце рассказывает о своих художественных замыслах.


Поскольку Joseph Anton - это именно попытка выстроить внимательную хронику событий, последовавших за приговором, хронику расплаты за творчество.


8. Ali Smith. How to be Both

Penguin Books, 2015

(На русском издана в переводе А. Яновской под названием «Как быть двумя»; М.: Фабула, 2018)

Прочитанное Денисом Безносовым за время апрельского карантина – от худшего к лучшему

How to be Both - одна из ключевых книг в творчестве Али Смит. Здесь собраны все ее фирменные приемы: поэтизация прозаической речи, система взаимопроникающих рефренов, обилие цитат, особенно из области изобразительного искусства, обрывающиеся диалоги, монтажные склейки и предельная симметричность композиции. Последнее доведено до апофеоза:


How to be Both выстроен из двух равных половин: одна о девочке-подростке из XXI века, тяжело переживающей утрату матери, другая о художнике из XV века, оказавшемся в чем-то вроде чистилища наедине со своими размышлениями о живописи, ремесле, искусстве, бытии, духовности и телесности.


Основная тема романа, как следует из названия, - двойственность различных явлений: мужского-женского (недаром протагонисты обеих частей названы андрогинными именами Джордж и Франческо), жизни-смерти (как так может быть, что человек умер, но все еще остается живым), действительности-вымысла (иной раз непонятно, что из этого реальнее) и, конечно, времени и его отсутствия. Али Смит мастерски тасует эти понятия. В итоге одно бесконечно обрастает другим, как скелет на картине постепенно обрастает телом.