Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Я читаю. Наум Клейман

Историк кино Наум Клейман рассказал, почему однажды ему было стыдно за Александра Сергеевича

Текст: knigalife.ru
Фото: Екатерина Чеснокова/РИА Новости, ria.ru

Наум Клейман: Я чаще перечитываю. Перед современной литературой я в долгу. Наверное, это связано с тем, что пожилым людям свойственно жить в своем времени. А мое время — это эпоха «шестидесятников». Может кто-то скажет, что мы застряли в 60-х годах. Но именно в те времена были сформированы наши вкусы и интересы. До «современности» у меня просто руки не доходят. Иногда чего-то читаю. Не так давно прочитал новые произведения Дины Рубиной, «Русскую канарейку» в том числе. Не могу сказать, что это моя литература. Хотя я очень уважаю Рубину как писателя. Но люблю все-таки более плотную, более интеллектуальную прозу. Томас Манн занимает почетное место в моей библиотеке. Он задает некую планку. Не утверждаю, что Томас Манн лучше или хуже других авторов. Просто он пишет прозу, которая всегда дает мне лично пищу для ума и сердца. Но главный для меня авторитет, источник, мысленный собеседник — Пушкин.

К сожалению, культ Пушкина — свойство нашего идолопоклонства. Увы, мы остались язычниками. Хотя князь Владимир Великий и попытался Русь крестить. Но как и всё, что навязывается сверху, его попытка не имела окончательного успеха. Когда человеку говорят: «Все! С нынешнего утра ты — крещенный!» или «Все, теперь ты — коммунист!», толку от этого мало. Идолопоклонство не исчезло — оно поменяло форму. Даже Пушкина нельзя превращать в идола… Однажды мне стало очень стыдно за Александра Сергеевича.

Во время первого визита в Польшу моим Вергилием по Варшаве и Кракову был режиссер Кшиштоф Занусси. В числе прочего, мы посмотрели замечательный спектакль Конрада Свинарского — инсценировку поэмы Адама Мицкевича «Дзяды».

К моему ужасу в этой постановке один из центральных персонажей — дьявол — был загримирован под Пушкина. С бакенбардами, в цилиндре, со всеми прочими пушкинскими атрибутами, списанными с хрестоматийных портретов. Я горячо возмутился! Для меня это было просто оплеухой. Позже я спросил: «Кшиштоф, как же может быть допустимо такое кощунство?» А он мне ответил: «Перечитай стихотворения Пушкина «На взятие Варшавы» и «Клеветникам России» — авось поймешь!»

У поляков другое отношение к Пушкину. Они со своей стороны на него смотрели.

Мне очень трудно было признать, что Пушкин оказался не прав, когда он написал эти два стихотворения. Я потом старался понять, почему Пушкин так писал, чем он руководствовался и в чем заблуждался, почему он, несмотря на эти стихи, остался другом великого польского поэта Мицкевича и написал в честь него строки: «Он говорил о временах грядущих, Когда народы, распри позабыв, В великую семью соединятся». Увы, и Пушкин мог разделять предрассудки своего времени, увлекаться не вечным, а преходящим… Даже на «Солнце русской поэзии» есть пятна. Но это не значит, что я перестал любить Пушкина. Просто идола нельзя делать даже из Пушкина — этот идол имеет мало общего с реальным человеком, пусть даже великим поэтом. «Не сотвори себе кумира» — написано в Десяти заповедях. Идолопоклонство же ведет к добровольному порабощению, что богопротивно, не так ли?

«РГ» ВСПОМИНАЕТ СТИХОТВОРЕНИЕ АЛЕКСАНДРА ПУШКИНА «КЛЕВЕТНИКАМ РОССИИ»:
О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас…
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?..
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.

Стихотворение публикуется по изданию А. С. Пушкин. Собрание сочинений в 10 томах. Т. 2, М.: Государственное издательство художественной литературы, 1959.

14.12.2015

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Я читаю›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ