САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ МИНИСТЕРСТВА ЦИФРОВОГО РАЗВИТИЯ.

Росинант и другие. Знаменитые лошади в мировой литературе

Книги пишутся не о лошадях, а о людях. Но некоторые из них совершенно неотделимы от своих лошадей

Лошади-в-мировой-литературе
Лошади-в-мировой-литературе

Текст: Фёдор Косичкин

Коллаж: ГодЛитературы.РФ

Федор Косичкин

Кони служили людям верой и правдой много тысяч лет. Так что даже удивительно, как мало в мировой литературе по-настоящему полнокровных «лошадиных персонажей». Мы помним свифтовских гуингмов, но кто помнит хоть одного из них по имени? Впрочем, книги же пишутся не о лошадях, а о людях. Но некоторые из них совершенно неотделимы от своих лошадей.

 

1. Росинант Дон Кихота

Росинант Дон Кихота

Имя это не случайно: Дон Кихот сам придумал его перед тем, как пускаться в странствия, соединив слова rocin («кляча») и ante («впереди»). Что бы это значило? Логика Дон Кихота была такова: «Прежде конь этот был обыкновенной клячей, ныне же, опередив всех остальных, стал первой клячей в мире». Большая доля правды в этом есть: вместе с Дон Кихотом и его конь далеко вышел за переплет одного конкретного романа начала XVII века. При этом, если Дон Кихот стал общепризнанным символом прекраснодушного чудака, сражающегося с ветряными мельницами, то его верный Росинант — олицетворение поговорки «Старый конь борозды не портит»: скромный трудяга, честно исполняющий свой нелегкий долг.

2. Зеленый конь д’Артаньяна

Конь Дартаньяна

Старый мерин, на котором герой «Трёх мушкетеров» въехал в Париж, не имел собственного уникального имени, но обладал собственным уникальным окрасом — ярко-желтым, если верить насмешливому Рошфору. Это давало повод к неисчислимым шуткам, а главное — послужило причиной ссоры д’Артаньяна с загадочным незнакомцем в трактире города Менга, которая во многом определила его дальнейшую судьбу в Париже. Впрочем, прибыв в «точку назначения», д’Артаньян немедленно продал фамильного коня удивительной масти — вопреки заклинаниям отца ни в коем случае этого не делать.

3. Чубарый Чичикова

птица-тройка Гоголь

Гоголь в «Мертвых душах» со свойственным только ему удивительным юмором пишет обо всех конях чичиковской «птицы-тройки», но в первую очередь — о хитром чубаром, правом пристяжном: «Этот чубарый конь был сильно лукав и показывал только для вида, будто бы везет, тогда как коренной гнедой и пристяжной каурой масти, называвшийся Заседателем, потому что был приобретен от какого-то заседателя, трудилися от всего сердца, так что даже в глазах их было заметно получаемое ими от того удовольствие». Удовольствие, вполне разделяемое читателями, заметим мы от себя.

4. Лошадь Мюнхгаузена

Барон Мюнгхаузен

Лошадь Мюнхгаузена — сущая страдалица. Каких только испытаний не выпадало на ее долю! Неугомонный барон привязывал ее к кресту колокольни, вытаскивал вместе с самим собой за косичку парика из болота, ее разрубало пополам крепостными воротами, а в конце концов ее прямо в упряжи сожрал огромный волк. Могут возразить, что всё это происходило не с одной лошадью, а с разными. Но дело в том, что это не происходило вообще ни с какой лошадью. Точнее, происходило с одной идеальной лошадью. Той самой «лошадью Мюнхгаузена».

5. Фру-Фру

Вронский и лошадь Фру-Фру

Еще одна знаменитая подкованная страдалица - Фру-Фру, чистокровная скаковая лошадь Алексея Вронского. Анна Каренина почти серьезно ревновала к ней Алексея, и было за что: Вронский так же почти серьезно уверял Анну, что не любит никого, кроме нее. И Фру-Фру. Как мы помним, любовь Вронского оказалась для Фру-Фру столь же гибельна: ловкий молодой человек, но не профессиональный жокей, он неудачно послал ее на полном скаку через препятствие и сломал ей спину. А Анна не смогла скрыть горячего испуга при виде этого происшествия - что и открыло глаза Алексею Каренину на отношения его жены с Вронским. Так что Фру-Фру персонаж не только страдательный, но и глубоко символический. А еще говорят, что реалист Толстой не любил декадентов-символистов. Потому и не любил, что те были его жалкими подражателями.

6. Холстомер

Но Лев Толстой достало не только на то, чтобы создать Фру-Фру. Под его пером облекла плоть и покрылась шкурой еще одна знаменитая лошадь. Точнее - конь. Иноходец. И если сервантесовский Росинант давно превратился в обобщенный символ «рабочей лошадки», то толстовский Холстомер — наоборот, конь с самой выраженной индивидуальностью во всей мировой литературе. Достаточно

АБДТ имени М. Горького, постановка Георгия Товстоногова «История лошади» по повести Льва Толстого «Холстомер». Главную роль в спектакле исполнил Евгений Лебедев.

сказать, что у него нет постоянного хозяина — он интересен сам по себе, кого бы за собой ни возил. Толстой наделяет своего героя трудной судьбой и вполне соответствующей ей сложной психологией. После «Холстомера» никто не писал уже о конях с такой любовью и пониманием. Не столько потому, что не появилось новых Толстых, сколько потому, что верных спутников воинов и путешественников в начале ХХ века с необыкновенной быстротой вытеснили автомобили. Эта тема тоже очень интересная, но — совершенно отдельная.

Ссылки по теме:

Как оживить «Мертвые души»? - 04.03.2016

Гоголь. Тройка с мертвыми душами. Часть I - 18.08.2016

Что общего между Сирано де Бержераком и д’Артаньяном - 17.07.2017

Товарищи по книгам, друзья в литературе - 29.07.2016