САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

«Промышленной зоны… первый поэт»

7 мая исполняется двадцать лет со дня ухода из жизни Бориса Рыжего. Вспоминаем поэта и его стихи

Борис Рыжий на вручении премии «Антибукер» / ru.wikipedia.org
Борис Рыжий на вручении премии «Антибукер» / ru.wikipedia.org

Текст: Герман Пирогов

Текст предоставлен в рамках информационного партнерства «Российской газеты» с изданием «Марийская правда» (Республика Марий Эл)

Борис Рыжий (1974–2001) – уральский поэт рабочих окраин, родившийся в режимном городке Челябинск-40, с шести лет росший и творивший в Свердловске (Екатеринбурге). 7 мая исполняется двадцать лет со дня его ухода из жизни. Умер он в 26 лет – как Лермонтов, как классик марийской литературы Олык Ипай.

При его жизни я о нём даже не слыхал. Помогло одно обстоятельство: на стихи Рыжего цикл песен написал любимый мною бард Сергей Никитин. Невозможно было не услышать их.

Поразмышляв, сколько страниц печатной версии «Марийской правды» потребовалось бы для более-менее полного раскрытия темы, пришёл к выводу: наверное, четыре. Потому пишу очень фрагментарно и лишь об отдельных особенностях Рыжего как поэта и человека.

Детство в свердловских подворотнях в компании дворовой шпаны, учёба в горном институте, горной академии, аспирантуре (сказалось влияние отца, доктора геолого-минералогических наук), работа в геологических партиях, отсутствие филологического образования… Из чего мог состояться поэт – да ещё с именем – в среде жителей промышленных зон, где в 90-е молодёжные группировки насмерть дрались за место под солнцем? Шрамы на лице и теле Бориса, полученные в этих жестоких драках, свидетельствовали о бурной и буйной жизни поэта.

Впервые опубликовался в 14 лет, в том же году стал чемпионом города по боксу. Редкое сочетание, согласитесь. Исследователю его творчества нетрудно прочувствовать в стихах душевный разлад с окружающим миром, но исходит он не от слабого человека – в своей потерянности лирический герой продолжает упорствовать и в состоянии осознаваемой безнадёги…

  • * * *
  • Урал – мне страшно, жутко на Урале.
  • На проводах – унылые вороны,
  • как ноты, не по ним ли там играли
  • марш – во дворе напротив – похоронный?
  • Так тихо шли, и маялись, и жили.
  • О, горе – и помочь не можешь горю.
  • Февраль, на небе звёзды, как чужие,
  • придёт весна – и я уеду к морю.
  • Пусть волосы мои растреплет ветер
  • той верною – единственной – рукою.
  • Пивные волны, кареглазый вечер.
  • Не уходи – родной – побудь со мною,
  • не отпускай – дружок, держи за плечи –
  • в глухой Урал к безумству и злословью.
  • …О, боже, ты не дал мне жизни вечной,
  • дай сердце – описать её с любовью.

  • * * *
  • В те баснословные года
  • нам пиво воздух заменяло,
  • оно как воздух исчезало,
  • но появлялось иногда.
  • За магазином ввечеру
  • стояли, тихо говорили.
  • Как хорошо мы плохо жили,
  • прикуривали на ветру.
  • И, не лишённая прикрас,
  • хотя и сотканная грубо,
  • жизнь отгораживалась тупо
  • рядами ящиков от нас.
  • И только небо, может быть,
  • глядело пристально и нежно
  • на относившихся небрежно
  • к прекрасному глаголу жить.

  • * * *
  • Я жил как все – во сне, в кошмаре –
  • и лучшей доли не желал.
  • В дублёнке серой на базаре
  • ботинками не торговал,
  • но не божественные лики,
  • а лица урок, продавщиц
  • давали повод для музыки
  • моей, для шелеста страниц.
  • Ни славы, милые, ни денег
  • я не хотел из ваших рук...
  • Любой собаке – современник,
  • последней падле – брат и друг.

  • * * *
  • Я в детстве думал: вырасту большим –
  • и страх и боль развеются, как дым.
  • И я увижу важные причины,
  • когда он станет тоньше паутины.
  • Я в детстве думал: вырастет со мной
  • и поумнеет мир мой дорогой.
  • И ангелы, рассевшись полукругом,
  • поговорят со мною и друг с другом.
  • Сто лет прошло. И я смотрю в окно.
  • Там нищий пьёт осеннее вино,
  • что отливает безобразным блеском.
  • ...А говорить мне не о чем и не с кем.

Не надо думать, что всё обстояло только так. Немало было и другого. Борис был на редкость образован и начитан. Судя по его текстам (не только поэтическим) и высказываниям, он обладал счастливым талантом безошибочно оценивать настоящую поэзию и потому – любить лучшие стихотворения совершенно разных поэтов. От Пушкина и Лермонтова до Блока и Маяковского, от знаменитой четвёрки авторов из Серебряного века (Мандельштам, Цветаева, Пастернак, Ахматова) до стихотворцев первого ряда из советского времени, включая Бродского… Учась в аспирантуре, он вёл рубрику в литературном журнале, выступал активным критиком, входил в группу екатеринбургских поэтов-единомышленников, по замыслу которых в 2001 году должен был состояться городской тематический конкурс стихотворцев. Что характерно: тема – о вечном и вечности, спонсор – похоронная организация.

Да, поэт Борис Рыжий – на редкость проникновенный летописец, демиург промышленного и культурного центра России в самые депрессивные годы новейшей истории. Ему удалось невозможное: описать духовное обрушение города, его жителей неожиданным языком самобытной лирики, очень образным и очень понятным. Многие литературоведы увидели в этом возрождение традиций русской классической поэзии, которые «забыты современными авторами, чрезмерно увлёкшимися Бродским».

  • * * *
  • Ты скажешь, что это поднялся туман.
  • Отвечу: не верю в обман.
  • То город – унылый и каменный – сам
  • Поднялся к чужим небесам.
  • Мы в небе с тобою. Мы в небе, дружок.
  • На вдох говорю тебе: Бог.
  • Ты смотришь куда-то, ты ищешь черты.
  • Но мы перед Богом чисты.
  • Ты смотришь, ты ангелов ищешь крыла.
  • Но, друг мой, округа бела.
  • Ресницами чувствуй – белее белил –
  • Касание трепетных крыл.
  • Мы жили с тобою на страшной земле –
  • Стояли на чёрной золе.
  • Мы плакали, и пробивался цветок.
  • Но мы умирали, дружок.
  • За то, что я руки твои удержал,
  • За то, что любил и страдал.
  • Здесь небо и небо – ни страхов, ни ран.
  • А ты прерываешь: туман.
  • Но, друг мой, я чувствую боль на щеке.
  • И кровь остаётся в руке.
  • То ангел печали, как острым стеклом,
  • Ко мне прикоснулся крылом.

  • * * *
  • Ни денег, ни вина...
  • Г. Адамович.

  • – Пойдёмте, друг, вдоль улицы пустой,
  • где фонари висят, как мандарины,
  • и снег лежит, январский снег простой,
  • и навсегда закрыты магазины.
  • Рекламный блеск, витрины, трубы, рвы.
  • – Так грустно, друг, так жутко, так буквально.
  • – А вы? Чего от жизни ждёте вы?
  • – Печаль, мой друг, прекрасное – печально.
  • Всё так, и мы идём вдоль чёрных стен.
  • – Скажите мне, что будет завтра с нами?
  • И безобразный вечный манекен
  • глядит нам вслед красивыми глазами.
  • – Что знает он? Что этот мир жесток?
  • Что страшен? Что мертвы в витринах розы?
  • – Что счастье есть, но вам его, мой Бог, –
  • холодные – увы – затмили слёзы.

  • * * *
  • Ночь, скамеечка и вино,
  • дребезжащий фонарь-кретин.
  • Расставаться хотели, но
  • так и шли вдоль сырых витрин.
  • И сентябрьских ценитель драм,
  • соглядатай чужих измен
  • сквозь стекло улыбался нам
  • нежно – английский манекен.
  • Вот и всё, это добрый знак
  • или злой – всё одно, дружок.
  • Кто ещё улыбнётся так
  • двум преступно влюблённым – Бог
  • или дьявол? – осенним двум,
  • под дождём, в городке пустом.
  • Ты запомни его костюм –
  • я хочу умереть в таком.

Подмечая ещё одно – возможно, определяющее – природное свойство человека Бориса Рыжего, воспользуюсь случаем, чтобы написать то, о чём часто говорю на моих музыкально-поэтических встречах и вечерах.

Не только печальные обстоятельства жизни прочитываются в творчестве уральского парня. Событием в русской литературе его стихи делает нечто более важное. Тонко отзываться на чужую боль – это то, что во все времена было безусловным предназначением настоящей поэзии. Сочувствие и неизменная приязнь к сломленным жизненными обстоятельствами – основная пронзительная тема поэзии Бориса Рыжего. Выступать публичным защитником сирых и угнетённых, принимать на себя их страдания – такая нагрузка не способствует долгой жизни.

  • * * *
  • Благодарю за всё. За тишину.
  • За свет звезды, что спорит с темнотою.
  • Благодарю за сына, за жену.
  • За музыку блатную за стеною.
  • За то благодарю, что скверный гость,
  • я всё-таки довольно сносно встречен –
  • и для плаща в прихожей вбили гвоздь,
  • и целый мир взвалили мне на плечи.
  • Благодарю за детские стихи.
  • Не за вниманье вовсе, за терпенье.
  • За осень. За ненастье. За грехи.
  • За неземное это сожаленье.
  • За бога и за ангелов его.
  • За то, что сердце верит, разум знает.
  • Благодарю за то, что ничего
  • подобного на свете не бывает.
  • За всё, за всё. За то, что не могу,
  • чужое горе помня, жить красиво.
  • Я перед жизнью в тягостном долгу,
  • и только смерть щедра и молчалива.
  • За всё, за всё. За мутную зарю.
  • За хлеб. За соль. Тепло родного крова.
  • За то, что я вас всех благодарю,
  • за то, что вы не слышите ни слова.

  • В ПУСТОМ ТРАМВАЕ

  • Ночью поздней, в трамвае пустом –
  • Новогодний игрушечный сор.
  • У красавицы с траурным ртом
  • Как-то ангельски холоден взор.
  • Пьяный друг мне шепнёт: «Человек
  • Её бросил? Ну что ж? Ничего –
  • Через миг, через час, через век
  • И она позабудет его».
  • Я, проснувшись, скажу: «Может быть
  • Муж на кофточку денег не дал...»
  • А потом не смогу позабыть,
  • Вспомнив нежную деву-печаль.
  • Как, под эти морщинки у губ
  • Подставляя несчастье своё,
  • Я – наружно и ветрен и груб –
  • И люблю, и жалею её.

По мнению исследователей его творчества (тут я цитирую), «причиной самоубийства поэта Бориса Рыжего стало безапелляционное приятие им инфернальных фантазий уральской тусовки. Поэт, питаемый энергетикой Екатеринбурга, к сожалению, неоднократно и излишне романтизировал тему ухода из мира. А как говорят театралы, ружьё, висящее в декорациях на сцене, обязательно выстрелит». (Здесь автор ссылается на текст Александра Князева.- Прим. ГЛ)

Оригинальный материал: «Марийская правда»