Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
рецензия-на-таинственный-дом-на-мормартре

Виконт-сыщик и великодушный лакей

В 1860-е годы Эмиль Габорио ввел моду на полицейский роман. Кое-что у него позаимствовал даже Конан Дойл. И очень многое — Фортюне дю Буагобей

Петр-МоисеевТекст: Петр Моисеев *
Обложка взята с сайта издательства

Что из себя представляют романы Габорио? Часто они состоят из двух частей. В первой некий наблюдательный сыщик (обычно это полицейский Лекок) расследует преступление, анализируя мельчайшие следы, оставленные злодеями (и выступая, таким образом, в качестве прадедушки героев всевозможных «Костей» и «CSI»). Во второй части излагается предыстория преступления, проясняя то, что осталось непонятным в части первой. (Нетрудно заметить, что впоследствии точно так же выстроил композицию Конан Дойл в «Этюде в багровых тонах» и «Долине ужаса»).

Буагобей, судя по всему, Габорио читал усердно (и даже написал о Лекоке свой роман). Следы этого чтения видны и в романе «Таинственный дом на Монмартре», только что переведенном на русский.

Причем начинает Буагобей с пролога, в котором интригует читателя историей без начала и конца: к французскому берегу причаливает шлюпка — из нее выскакивает человек, мчится к источнику, расположенному неподалеку, и жадно пьет — его арестовывают таможенники. Судья в недоумении: арестованный явно местный (иначе откуда бы ему знать о роднике), но его никто не может опознать. В шлюпке не найдено ничего, кроме весел. Поблизости не было кораблекрушений. И, что особенно интересно, арестованный не говорит вообще ничего. В конце концов его приговаривают к годичному заключению за бродяжничество, а потом отпускают с миром.

После этого действие переносится в Париж и разворачивается двумя годами позже: виконт Анри де Сервон (в прологе с интересом наблюдавший за процессом по делу безымянного человека) становится жертвой ограбления — в Париже действует шайка грабителей, которые, что любопытно, нападают в основном на членов одного и того же клуба, причем именно на тех, кто только что по-крупному выиграл в карты. Однако в случае с виконтом ситуация осложняется: вскоре после ограбления он получает свои деньги назад. Узнав, что деньги вернул лакей, служащий в клубе, де Сервон начинает за ним следить.

Но, хотя виконт (а после него — безымянный полицейский чиновник) и ведет следствие, Буагобей в этом романе отступает от Габорио в сторону Дюма, Эжена Сю и Поля Феваля: в отличие от Лекока, герои не поражают нас наблюдательностью и не делают логических выводов из самых ничтожных улик. У Габорио сыщик видит то же, что другие, но знает, как это истолковать; у Буагобея сыщики просто следят, собирают информацию, а когда ее все же не хватает — убийца арестован, но мотивы его действий совершенно непонятны — в дело вступает таинственный аббат Герен, показания которого и составляют ту самую вторую часть романа, которая все проясняет окончательно.

Эта вторая часть уже совершенно дюмасовская, хотя герой здесь не мушкетер и не граф Монте-Кристо, а дюжинный честный человек, который долгое время колеблется, откладывает схватку со злом (в результате чего развязывает негодяям руки) и, лишь доведенный до крайности, наконец обретает нужную энергию и свершает то, что должен свершить.

Кроме того,


стоит упомянуть любопытный прием, к которому прибегает Буагобей


— прибегает во второстепенном вопросе, на этом приеме не держится сюжет в целом, но все же:  уже когда мы почти дочитали роман, он вдруг возвращается к одному из более ранних эпизодов, в котором, казалось бы, все совершенно ясно и прозрачно, — и добавляет один факт (связанный с тем самым аббатом Гереном), который заставляет нас увидеть этот эпизод под другим углом. Конечно, простое добавление факта — это не так интересно, как другое истолкование уже известных фактов; и все же этот прием, возможно, означает, что Буагобею не была совсем чужда склонность озадачивать читателя, показывать ему простенькие — но все же фокусы. Об этом косвенно свидетельствует и тот факт, что присутствие виконта де Сервона в прологе — это не просто способ формально связать пролог и основное действие, а событие, которое окажется важным в дальнейшем и во многом определит развитие сюжета.

Одним словом, Буагобей — автор достаточно любопытный и даровитый. Второго «Графа Монте-Кристо» он, может быть, и не написал, но и не схалтурил.

* Петр Моисеев — кандидат философских наук, литературовед, специалист по истории и теории детективного жанра

13.05.2020

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Рецензии на книги›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ