Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Беседа с Борис Екимов через несколько дней после заседания Совета при президенте по русскому языку

Корень слова. Беседа с писателем Борисом Екимовым

Разговор с писателем о сельской школе и русской словесности через несколько дней после заседания Совета при президенте по русскому языку, где выступление Екимова оказалось самым острым

Текст и фото: Дмитрий Шеваров

Борис Петрович Екимов живет в Калаче-на-Дону. Просторные, степные края. Воля. Здесь всё исхожено Екимовым — и балки, и берега, и стежки-дорожки. От хутора до хутора — пешком. Редкий встречный его не признает, а уж он-то всех местных знает до третьего колена.
Писатель Борис Екимов стал на Дону и Волге самым последовательным заступником сельских учителей. 

Когда-то Александр Солженицын после разговора с Борисом Екимовым сказал: «Как интересно послушать суждения из донской глубинки — о событиях новейших».

Сегодня и у нас есть возможность узнать, что думает Екимов о «событиях новейших». А если конкретнее — о том, что происходит в сельской школе и в современной литературе.

Мы встретились с Борисом Петровичем через несколько дней после заседания Совета при президенте по русскому языку, где выступление Екимова оказалось самым острым и вызвало споры как в Екатерининском зале Кремля, где проходил совет, так и в СМИ.

Борис Петрович! Вернемся к вашему выступлению на Совете по русскому языку. Его, как и все заседание, транслировали по телевидению. Слушая вас, я, как и многие, наверное, почувствовал: есть живая Россия со своими кричащими проблемами, а есть «цифровая» Россия, где отчеты подменили реальность.

Борис Екимов: Я тоже пользовался цифрами, но у меня цифры по районам нашей Волгоградской области, а у министра, очевидно, по Москве или средние по стране. Наш район — не медвежий угол, он лучше многих других. Все школы стоят на асфальте. Полтора-два часа — и ты в областном центре. Почти все школы с газовым отоплением. Но согласно официальным справкам кадровые проблемы в наших школах из года в год нарастают. Причем самая острая необходимость именно в учителях русского языка и литературы, а потом уже — математики, английского.


Средний возраст учителей — 53 года. Более 50 процентов учителей — пенсионеры. А в некоторых школах средний возраст учителей от 60 до 65 лет.


Вам возразили: это миф, в учителях русского языка острой нужды нет.

Борис Екимов: В Москве, наверное, нет. В столицу со всей страны учителя съезжаются на заработки. А у нас в Калаче нужда есть. У нас школы укомплектовываются педагогами за счет внутреннего и внешнего совместительства.

Что это такое?

Борис Екимов: Внешнее совместительство — это когда учителя ведут уроки не только в своей школе, ездят от хутора к хутору, от школы к школе.

Внутреннее совместительство — когда учителя начальных классов преподают русский язык и литературу в старших классах. Это вынужденная мера. Нагрузка — по 30 и более часов.

Выход очевиден: увеличить количество бюджетных мест в педагогических институтах по специальности «русский язык и литература».

Борис Екимов: Не просто увеличить, а помочь этим институтам, которые в последние годы заботились только о выживании. Без пединститутов учителей не будет. Ниоткуда они не возьмутся. А в нашем институте ушли самые молодые преподаватели — будущее вуза. Они не могут работать на полставки. Та же песня по всей России. Пединституты наши — в загоне.

Русский язык — государственный. Учитель русского языка и литературы — НАРОДОобразующий преподаватель. И разве не беда то, что государство не может обеспечить вузы бюджетными местами по этой специальности, а школы — преподавателями русского языка?

Борис Екимов на берегу Дона

Борис Екимов на берегу Дона/Фото Дм. Шеварова

При этом телевизор который год лопается от болтовни про национальные интересы, про национальную идею.

Борис Екимов: Да, ищут, чем бы нас объединить. А мы, слава богу, давно все объединены одним — нашим родным языком.

На президентском совете доложили: словесников готовим достаточно, но непонятно, куда они уходят. А я знаю, куда они уходят: куда угодно, лишь бы не в школу. И точно — не в сельскую школу. Потому что нагрузка, которая падает на учителя, не соответствует его зарплате. И потогонная система: вместо стандарта — 18 часов — вдвое больше. И тяжелая работа с детьми, с родителями. И нет уже звания — Учитель! — а лишь «училка». И жилья не дадут. За последние три десятка лет ни один учитель у нас в райцентре не получил квартиры.

Почему же возникла такая неадекватность нагрузки и зарплаты? Может быть, так всегда было?

Борис Екимов: Такой недооценки труда учителя, особенно сельского, никогда не было. Вспомните: раньше достойно платили за проверку тетрадей. Сколько тетрадей у преподавателя русского языка! Учителя сейчас в трамваях и троллейбусах на коленках тетради проверяют. На своих совещаниях сидят, и в это время тетради проверяют, потому что если все тетрадки проверять дома, то надо не спать и не есть. А там еще электронные дневники тебя ждут.

Раньше прилично оплачивалось классное руководство. Ведь ребенок в школе минимум 6—7 часов, и классный руководитель — вторая мама, которая должна всех видеть и всё знать: детские беды, печали, заботы. Огромная ответственность.

После того, что сделали с пенсионным возрастом, классный руководитель становится порой и второй бабушкой. Ведь многие бабушки теперь обречены пропадать на работе еще несколько лет. Про дедушек я уже молчу.

Борис Екимов: Классное руководство в сельской школе важно еще и потому, что сейчас в наших селах и хуторах половина мужского взрослого населения лишь числится по прописке. Фактически его нет. Мужчины находятся в отъездах, на заработках, и подолгу. Месяц, два, три, а то и полгода.

Нынче еду в поезде, сосед мой по купе возвращается домой, говорит: «Вот на Новый год был с семьей, а теперь отпросился на выпускной вечер к сыну…»

Директор сельской школы рассказывает: «Приходим мы — я и классный руководитель — домой к ученику: «Мамы нет?» — «Нет, на вахте». — «А папа?» — «Папа на вахте». Одна старенькая бабушка дома.

Я, когда узнал, что будет заседание Совета по русскому языку, попросил своих городских преподавателей русского языка, руководителей: подумайте, что вам нужно. Первое, о чем они говорили: необходима достойная оплата за классное руководство.

О чем еще просили учителя?

Борис Екимов: Другая проблема — категория. У нас за категорию платить стали меньше, чем раньше. Учителя отказываются ее подтверждать, потому что надо кипу бумаг написать, доказать… Больше времени и нервов истратишь, чем получишь доплату.

У нас в городе есть прекрасный преподаватель, учитель учителей. Я как-то раз спросил про зарплату. Она вздыхает и говорит: «Борис Петрович, я сегодня получила талончик свой, и так расстроилась… Ну ладно, я пенсионерка, как-то выживу…» Я говорю: «Ну что там, 14 тысяч?» Она говорит: «Почти. Я ведь не могу брать больше 20 часов — я готовлюсь к каждому уроку».

И чуть ли не в тот же день одна знакомая моя, у нее две дочки в школе учатся, рассказывает мне: «Сегодня пришла у меня Маша такая скучная. Я ей говорю: «Маша, что случилось?» — «Да пришла у нас преподаватель, смотрим: она урок вести не может, плохо ей. Потом вдруг заплакала и ушла из класса. А она бумажку в руках вертела и на столе оставила. Мы посмотрели на эту бумажку: там ее зарплата — 16 тысяч…»

Вот что получается, когда платят только за часовую нагрузку.

Опустевшая Россия. Брошенная деревня близ Великого Устюга. Фото Д. Зинченко

Опустевшая Россия. Брошенная деревня близ Великого Устюга/Фото Д. Зинченко

Школы эпохи Волго-Дона

Вы говорили на совете, что сельские школы ветшают. И вот с этим никто не спорил.

Борис Екимов: У нас старые сельские школы построены еще в эпоху строительства Волго-Дона — в 1953—1954 годы. Другие построили в 1970-е годы. Настоящего капитального ремонта не было ни в одной школе. А что это значит? Старость и ветхость. Представьте, как дует, если окна-двери по сорок лет стоят. Если 14—15 градусов в классе. Как в такой школе учиться?

Экономисты нам скажут: зачем государству вкладываться туда, откуда люди уходят, уезжают. Там нет работы и скорее всего не будет.

Борис Екимов: Да, на селе людей все меньше. Но райцентры останутся. И школы в больших селениях. Их надо приводить в порядок. В нынешней ситуации именно школы в райцентрах — основа и будущее сельского образования. Их надо капитально отремонтировать. И позаботиться об учителях. Об их жилье. Может быть, рядом со школой строить дома. Чтобы можно было пригласить учителя молодого из города и сказать: вот твоя квартира. Живи и работай. А если детей в здании мало, то квартиры можно устраивать прямо в школах.

Так это и было до революции 1917 года: квартира для учителя была при сельской школе. Но сейчас скажут: это нежилой фонд, туда нельзя селить.

Борис Екимов: Надо перевести в жилой фонд. Всё можно. Конечно, трудно, но надо начинать делать.


С кем из руководителей сельских школ ни беседуешь, все говорят: живем одним днем, что будет завтра — не знаем.


Сейчас нет денег даже на текущий ремонт, который возложен на муниципальную власть.

Это ее полномочия?

Борис Екимов: Да, но денег на осуществление этих полномочий не предусмотрено. Районный бюджет — приблизительно 600—800 миллионов. Но все эти деньги расписаны: две трети — зарплата учителей, остальные — музыкальная школа, спортивные школы. Прошлые годы выкраивали на текущий ремонт, чтобы покрасить, побелить перед 1 сентября, где-то порядка 3 миллионов на все школы, на 20 школ. Сейчас и этих денег нет. Указание сверху: оборудовать «точки роста», то есть кабинеты новой техники. Но деньги на обустройство «ищите сами». Нужно 500 тысяч, а то и миллион на один кабинет. Приказ выполнили. А на текущий ремонт ничего не осталось. А если говорить о ремонте хорошем, то надо выполнить предписания и постановления надзорных органов и судов. Их накопилось в нашем районе за последние годы где-то за 200 миллионов рублей — в ценах 2019 года. Кто их даст?

Как кормят детей в сельской школе?

Борис Екимов: Питание — 30 рублей на ребенка. 20 рублей областных плюс 10 рублей районных. У хорошего директора что-то простенькое, но будет. Сосиски, каша, чай с булочками. Только вот пищеблоки — не во всех школах. А для того чтобы пищеблок поставить, надо примерно 2 миллиона рублей. Их нет. Проблема еще в том, чтобы найти повара и кухонного работника, а у нас везде происходит «оптимизация». Убирают ставки технического персонала: и не только дворников, завхозов, сантехников, но даже директоров школ.

Разве директор — это технический персонал?!

Борис Екимов: Я тоже не понимаю, почему директор — технический персонал. Но директоров убирают. А школы превращают в «филиалы», которые прикрепляют к «основной» школе. На одну из наших школ сейчас навесили 11 филиалов: школ и детских садов. В директорах и завучах — экономия. А филиалы расположены иногда на расстоянии 20—25 километров от основной школы. Кто из учителей теперь сельский, с надбавкой, а кто не сельский? По месту жительства он сельский, а по адресу школы — не сельский.

Так можно и последних учителей растерять. Ведь на вахты уезжают не только родители учеников.


Учителя едут работать в Москву. В Подмосковье «волгоградскими» называют уже не одну школу.


Старый двор. Великий Устюг. Фото Даниила Зинченко

Старый двор. Великий Устюг/Фото Д. Зинченко

Душа школы

При этом нам говорят, что в России не мобильное население.

Борис Екимов: Оно стало очень «мобильное». Люди ищут работу. Хоть на краю света. Но когда они приезжают на Север или в Москву, то не могут привезти туда семью, потому что зарплата не позволяет. Семья остается в селе. А НДФЛ вахтовиков оседают в Москве или на нефтяном Севере. И после этого в селе, где, как во время войны, живут одни дети, женщины и старики, — там не на что медицину содержать, школы не на что содержать.

Что говорить о селе или райцентре, если в одной из лучших школ Волгограда — лицее № 5 — за год уехали в Москву десять преподавателей, а ведь лицей входит в сотню лучших по стране! И в моей школе № 2 Калача-на-Дону — острейшая нехватка словесников. А что уж про село говорить…

В какие годы вы учились в этой школе?

Борис Екимов: 954—1956 год, в старших классах.

Мужчины были среди учителей?

Борис Екимов: Половина. Физики, историки, математики, все были мужчины. Порфирий Захарович, Андрей Анфимович, Василий Иванович, Валентин Григорьевич… Человек десять могу назвать. Они все были очень уважаемые люди. Все носили шляпы. В Калаче шляпы носили только учителя, больше никто. Они содержали семьи, строили себе дома. Им давали квартиры. Это были — Учителя. Потому и многие их ученики в пединститут стремились. Там был конкурс.

Вспомнил сейчас своего предка Александра Федоровича Комарова — брата моего прапрадеда. В конце XIX века он был директором Белгородского учительского института — сейчас это Белгородский университет. Александр Федорович писал: «Учитель — душа школы. Личность учителя неотразимо влияет на детей, учитель должен стоять высоко».

Борис Екимов: Белгородская область и сегодня — пример сбережения и развития школы на селе. Возможно, там уже нашли решение, как можно отказаться от подушевой системы финансирования сельских школ.

Если такое решение будет вырабатываться, то с кем из калачевских педагогов стоило бы посоветоваться?

Борис Екимов: С Галиной Ивановной Боднарук, директором Ляпичевской школы. С Надеждой Павловной Прониной — преподавателем русского языка. С Ольгой Ивановной Борисовой — главой районного управления образованием…

Фото Даниила Зинченко

Фото Д. Зинченко

Люди и кнопки

Макроэкономисты считают, что ничего особенного не происходит — ну останется от всей страны несколько агломераций-муравейников, а на остальной территории пусть экотуризм процветает, медведи ходят.

Борис Екимов: Сегодня сельская Россия попала в очередной трагический перелом. А заключается он в том, что в деревне и вообще в провинции оказались не нужны люди. Раньше на 12 коров была одна доярка. А коров было много. Скотники, трактористы… Сейчас вся земля на юге России занята, туда пришли предприниматели с деньгами, а значит, с новыми технологиями. У нас строится огромный животноводческий комплекс, и там вообще людей не будет, только кнопки. Сейчас ведь и трактор иной. Много трактористов не нужно.

Но большие хутора все-таки остаются. Станицы, райцентры. Там людское жилье, единственное. Там — дети. Их надо учить. Раньше говорили: «Не хочешь учиться, будешь быкам хвосты крутить«. Сейчас быков нет. Надо учиться.

Вы затронули, наверное, самое больное: ощущение ненужности. Патриотические заклинания это ощущение только усиливают.

Борис Екимов: Да, государство, видимо, не знает, как создать новые рабочие места. У нас тракторный завод был: 32 тысячи рабочих. Сейчас его нет. Во всех райцентрах — по два десятка небольших, но предприятий работали. Все закрылись. Помню, в 1990-е тогдашний руководитель правительства сказал: «Негде работать? — пусть в Австралию едут, там овец некому пасти..

Кто-то сейчас подумает: ну вот, два литератора о деревне толкуют — тоже мне, специалисты нашлись. И тут надо напомнить: русская литература ХХ века выросла из деревни.

Борис Екимов: У нас все большие писатели второй половины двадцатого века были из села. Шолохов, Шукшин, Астафьев, Абрамов, Белов, Распутин… Все-таки русский язык жил и живет, как и всякое дерево, на почве, и держится своими корнями.

Ну а из того, что написано в XXI веке, — что-то останется?

Борис Екимов: Не могу здесь быть судьей. Я — профессиональный литератор и профессиональный читатель. Не могу читать даже «среднюю» литературу.


Да и где знакомиться с новыми произведениями? Тиражи литературных журналов мизерные, нет их больше в библиотеках. Прежде даже районные и сельские библиотеки, не говоря о городских, выписывали журналы, газеты. Там мы и знакомились с современной литературой.


Последние пять лет даже Волгоградская областная библиотека не получила ни копейки на обновление книжного фонда и журнальную подписку. Как можно судить о том, что происходит в литературе в Сибири, на Дальнем Востоке, да и у нас под носом? Талантами наша земля не обеднела, а вот поддержки этим талантам нет.

Вспоминаю судьбу поморского прозаика Александра Антипина, продолжавшего лучшие традиции великой деревенской прозы. Его рассказы вы лет десять назад представляли в «Новом мире», написав к ним предисловие. В советские годы после публикации в таком журнале Саша бы проснулся знаменитым. А в новые времена Сашу из областной газеты сократили, он перебивался случайными заработками, потом в родной Мезени работал диспетчером в МЧС, а этой весной умер. Ушел, так и не сделав в литературе того, что мог бы.

Борис Екимов: Москва и Россия всё больше разламываются на две страны. Вы видите писателей, которые сейчас подняты рекламой? Все — московские или питерские. Причем ни один из них не живет на деньги, зарабатываемые писательством. Все работают где-то и зарабатывают. Имеют право. А вы представьте писателя, который сидит в селе или на хуторе, — где ему там работать? Раньше можно было жить литературным трудом. Я старый писатель, я это помню. На хлеб зарабатывали.

У меня где-то лежит желтенькая бумажка, это почтовый перевод — 123 рубля из «Литературной России» за рассказ. Я посчитал: за эти 123 рубля я мог в мягком вагоне приехать в Москву и уехать, да еще оплатить месяц житья в Доме творчества в Переделкино. За один рассказ. А сейчас мне три книги издали в Волгограде, я спрашиваю: а вы платить-то думаете? «Нет, мы не платим». Вот и весь разговор. От корректора до директора — все что-то получают. Автору — «не платим».

Сейчас мне учителя говорят: «Мы не учителя, мы — писатели. Мы только отчеты пишем и пишем…» Чтобы повысить категорию, надо подать папку документов весом на 5—7 килограммов — как у Толстого «Война и мир». Так что «писатели» есть. Но лучше бы они оставались учителями. Тогда бы, глядишь, и писатели новые появились.

О собеседнике

Борис Петрович Екимов родился 19 ноября 1938 года в Игарке. После школы отслужил в армии. Работал электромонтером. Окончил Высшие литературные курсы. Первая книга вышла в 1974 году. Мастер русского рассказа и публицистического очерка. Автор повестей «Пастушья звезда», «Наш старый дом», «Предполагаем жить», «Пиночет» и романа «Осень в Задонье». Составитель сборника «Песни донских казаков». Лауреат Государственной премии Российской Федерации (1997), Литературной премии Александра Солженицына (2008) и Патриаршей литературной премии (2016). Входит в состав Совета при президенте Российской Федерации по русскому языку.

05.12.2019

Просмотры: 0

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ