Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

За что дают Нобеля

Есть анекдот о девочке, которая так долго ждала Деда Мороза, что впала в истерику, помяла нарядное платьице, испортила прическу и разбила стеклянного зайчика, которого Деду Морозу приготовила в подарок. А он пришел поздно и пьяный

Текст: Павел Басинский/РГ
Фото: Олеся Курпяева/РГ
На фото: Светлана Алексиевич между Владимиром Сорокиным (слева) и Леонидом Юзефовичем на церемонии объявления лауреатов Национальной литературной премии «Большая книга» в Доме Пашкова в Москве, 2014 г.

Нечто подобное происходит с нами в ожидании Нобелевской премии для русского писателя. Разница только в том, что девочка не впадает в истерику, но, злобно сжав зубы и стиснув кулачки, сидит в углу и ждет Деда Мороза, уже зная, что он придет поздно и, конечно, пьяный.

Не знаю, почему на Нобелевскую премию у нас выработался своего рода «стокгольмский синдром» наоборот. Напомню, суть этого синдрома в том, что в результате психической травмы жертва начинает любить палача, оправдывая все его действия. Мы же, наоборот, каждый выбор Шведской академии принимаем за оскорбление. Кажется, понятно, что все пятеро русских лауреатов Нобелевской премии по литературе — Бунин, Пастернак, Шолохов, Солженицын, Бродский — это классики, как ни поверни. Если кто-то считает Пастернака слабым прозаиком, Бродского — плохим поэтом, а Солженицына — вообще не писателем, а публицистом, то это проблемы его личного вкуса. Или, что вернее, его идеологических заморочек. Но школьные программы составляются, хрестоматии печатаются, портреты в классах развешиваются. И это, поверьте, происходит не потому, что в одном шведском городе 18 академиков в течение почти ста лет проводили заговор против русской культуры и государственности. Я не знаю этих людей, но мне кажется, что они люди осторожные, долго запрягающие и скорее склонные опоздать, чем поспешить. То, что они не давали премии просоветски настроенным писателям, объясняется не заданием ЦРУ, а тем, что эти «замшелые» монархисты, впервые собранные королем Густавом III в 1786 году, почему-то не верили, что коммунистическая власть в России переживет шведскую монархию. И почему-то оказались правы.

А Шолохов — скажете вы? Но ему, сами понимаете, не за «Поднятую целину» дали, а за «Тихий Дон». А Дарио Фо — итальянский левак, коммунист? Но и ему премию дали, когда он перестал быть и леваком, и коммунистом, и дали — вот же хитрецы! — за продолжение наследия «средневековых шутов», традиции комедии дель арте.

На прошлой неделе российские медиа взорвались из-за присуждения Нобелевской премии белорусской писательнице, пишущей по-русски, Светлане Алексиевич. Что поднялось! Захар Прилепин «на радостях» выпил шампанское и напомнил, что еще «пять лет назад в Париже» он говорил, что «Нобелевская премия вспомнит о русской литературе, как только русские подлодки начнут плавать возле Европы». За что он пил шампанское, я так и не понял. Но из его сумбурных объяснений я понял, что шведские академики не обманули изворотливый русский ум. Номер с Алексиевич не прошел. Подлодки в пути. А присуждение премии «писательнице, но не писательнице, русской, но не русской» — это «потрясающее унижение Нобелевского комитета, который сам себя высек и осмеял».

Вадим Левенталь в «Известиях» назвал решение Шведской академии «анекдотическим», потому что «премию по литературе присудили журналисту». Я знаю Вадима Левенталя как составителя авангардного пособия по русской литературе «Матрица». Его прозаические опыты мне не близки, но они близки, например, организаторам премии «НОС», что переводится как «новая словесность» или «новая социальность». И мне неловко объяснять Левенталю, что решение Шведской академии было смелым шагом для этой весьма консервативной премиальной институции. Алексиевич работает в жанре нон-фикшн, который в последнее время стал лидирующим трендом в Европе, потому что беллетристика постепенно уходит туда, откуда она и пришла в свое время — в развлекательный жанр. А «серьезной» беллетристике люди доверяют все меньше.

Левенталь об этом не знает?

Эдуард Лимонов тоже делает вид, что ничего не знает. «Вы помните хотя бы одно большое имя (среди нобелевских лауреатов. — П. Б.) за последние 20 лет?» — спрашивает он. Да, помню. Жозе Сарамаго, Гюнтер Грасс, Джон Кутзее, Гарольд Пинтер, Орхан Памук, Марио Льоса.

А в Дедов Морозов верить не надо. Ни в хороших, ни в плохих. Мы же с вами взрослые люди.

Ссылки по теме:
Только в любви человек равен человеку
Букмекеры ставят на Алексиевич
Уроки Алексиевич
Нобелевская премия досталась Алексиевич
Помогите нобелевскому комитету!

Оригинал статьи: «Российская газета», 11.10.2015

12.10.2015

Просмотры: 0

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ